Каникулы кота Егора

— А в школе говорят, что люди произошли от обезьяны, — сказал Люкс, старый охотничий пес.

Он лежал на крылечке и переговаривался со знакомой коровой. Корова стояла за оградой. Ограда была низенькой и нисколько не мешала задушевной беседе.

— Может быть, может быть, — согласилась корова  и пришлепнула хвостом комара, который гнался за ней с самых лугов. Она не любила спорить и все-таки добавила: — Может, другие люди и произошли от обезьяны, но моя хозяйка нет. Она такая добрая, такая заботливая, а эти обезьяны, говорят, только скачут да лазят по деревьям. Вот ты, Люкс,  разве ты когда-нибудь видел, чтобы моя хозяйка скакала или лазила по деревьям?

Проговорив это, корова загрустила, даже ее большие карие глаза ста­ли печальными. Она подумала, а вдруг, когда она уходит на пастбище, ее хозяйка, ее ласковая и неторопливая Петровна от нечего делать скачет по двору, или, того хуже, забирается на черемуху возле летней кухни и там прыгает по веткам. Она-то, корова, этого не видела, но вдруг такое наблюдал почтен­ный пес Люкс и сейчас скажет об этом. Вот стыдобушка-то будет.

Но Люкс ее успокоил. Он открыл глаза, потому что успел чуть-чуть, самую малость вздремнуть, пока корова говорила, но он все равно все слышал и поэтому сказал:

— Твоя Петровна не должна, да и мои хозяева, и молодые, и дед с бабкой тоже, но ведь кто-то все-таки произошел! Я это слышал вот этими ушами, когда лежал на завалинке под  школьным окном. За тем окном учится наш Андрюшка. Ты же знаешь нашего Андрея, он ходит уже в пятый класс...

— Как не знать, — отозвалась ко­рова. — Очень умный мальчик, недаром ему дали очки. По-моему, если бы он был глупый, очки носить ему никто бы не разрешил.

— Да, это так, — подтвердил Люкс.

Ему было приятно, что корова хо­рошо думает об Андрее, ведь он был самым младшим его хозяином. Первый хозяин — дед, второй — Андреев отец, а уж третий — пятиклассник Андрей. Люкс хотел все это объяснить корове. Приятно вот так, под вечер, погово­рить с интересным собеседником. Но тут на поленницу дров вскочил петух Петя, захлопал отчаянно крыльями, вы­тянул шею и загорланил:

— А к нам едет гость! Ты слышала, соседка?

Корова пожевала губами и помотала головой.

— Да, — сказал Люкс, — чуть не забыл тебе сказать. К нам едет гость.

— Издалека! — радостно пропел петух. — Из самого  города!  Едет на все лето! На каникулы!

— Ахти, батюшки! — забеспокоилась корова. — Уж не обезьяна ли!

— Ну что ты, соседка, — весело захлопал петух крыльями. — За кого ты нас принимаешь! К нам едет, — и он гордо приосанился, — городской кот.

— Городской! — удивилась  корова.

— Из города, — подтвердил Люкс. — За ним уехала бабка, и они вот-вот должны появиться.

— Едут, едут! — защебетал из скворечника воробей. — Вон, я вижу, у сельмага пылит автобус.

— Ну, я пойду, — заторопилась корова. — Хозяйка-то моя, Петровна-то, поди заждалась, — и корова затрусила мимо ограды домой.

— Так ты заглядывай, не забывай! — гавкнул ей вослед Люкс.

— Да уж зайду, зайду, — обернулась корова и рысью припустила домой.

Она торопилась поскорей прошмыгнуть мимо соседнего двора, где жила не то чтобы злая, а просто глуповатая собака. Она лаяла день-деньской на всех прохожих, на ветер, на мотоциклы, которых много развелось в поселке, на воробьев, на ржавый таз, что висел на заборе и даже на свою хозяйку. Могла она лаять и просто так — ни на кого. За это на улице ее называли Пустобрешкой, хотя, наверно, у нее было другое имя.

В этот вечер Пустобрешка почему-то молчала, и корова спокойно пробежала мимо ее двора. А тут уже рядом был ее с Петровной двор, и корова радостно замычала.

Бабка уезжала не надолго, всего на один день, и все-таки Люкс соскучился по ней, да и городского кота посмотреть хотелось.

— Ну, что там? — спросил он у воробья, — где сейчас автобус?

— Да улетел воробей, улетел бабку встречать! — сообщил петух. — Но теперь автобус и я вижу!

Петя успел перескочить с поленницы на самый высокий колышек ограды и оттуда наблюдал за автобусом.

— Вон он бежит по переулку. Забирайся сюда, Люкс. Отсюда все видно.

— Стар я лазить по заборам, — ответил пес. — Пойду-ка я лучше встречу бабку на улице.

— Подъезжают! Подъезжают! — зачирикал, вернувшись к скворечнику, воробей.

Он запыхался, был чем-то взволнован, быстренько юркнул в скворечник и уже оттуда спросил:

— А он, кот этот, воробьев ест?

— Не должен, все-таки городской, — успокоил Люкс, направляясь к ка­литке. — Ты подумай, воробей, — мы здесь хозяева, а он гость. Неудобно как-то гостю есть хозяев. Тогда и в гости никто не позовет...

— За себя я не боюсь! — крикнул с колышка петух. — Но ты, воробей, держись первое время подальше.

На самом деле и петух немного побаивался кота. Кто их знает, какие они, эти городские. Поселковых-то кошек сам Петя и три его курицы — Пеструш­ка, Хохлатка и Белушка — не боялись.