Камень Юноны

Молодая красивая женщина всегда радует мужской глаз. А в апрельский вечер, когда после хмурой зимы выглядывает теплое солнце, согревая уставших от шапок и варежек горожан, созерцать милых дам особенно приятно. Ей очень шло ее светло-зеленое кашемировое пальто с поясом на тонкой талии, полусапожки на высоких каблуках с заостренными носами, стрелки на ажурных колготках подчеркивающие стройность длинных ног. Изящная миниатюрная сумочка, на руках лайковые перчатки. Пушистые рыжие волосы, разбросанные по плечам, на щеках ямочки, губы персикового с перламутром цвета чуть приоткрыты, глаза…. Какие у нее глаза? Малахитовые, кофейные, синие, а, может, черные, как антрацит? Шубин хотел подойти и заглянуть в глаза незнакомке, но его опередил Куликов. Судебный медик привычным жестом приподнял ей веки и, бесстрастно произнес:

— Мертва. Уже часов пять, не меньше.

На шее женщины отчетливо выделялась узкая фиолетовая полоска. Потерпевшая была задушена резиновым шнуром, который валялся тут же.

Оперативная группа, прибыла на вызов в один из старых домов, каких много в центральной части города. Первым труп обнаружил местный сантехник. Он спустился в подвал, чтобы проверить водопроводные краны. Сантехника уже допросили, но ничего полезного он сообщить не смог. Если выбросить из его речи мычание, причмокивание и матерные слова, то оставалось всего два предложения: «Пришел, смотрю — лежит. Вам позвонил».

От убойного отдела были вынуждены выехать Анатолий Шубин и Саша Носов — Шубин сегодня дежурил, а лейтенант Носов «удачно» оказался на месте.

— Ни документов, ни мобильного телефона. Ладно, личность и так установим. Ведите соседей — может, опознают, — распоряжался Скородумцев.

Шубин знал Артема Скородумцева, как человека, не очень прилежно относящегося к своей работе. Поэтому то обстоятельство, что Артем здесь в качестве дежурного следователя, и поэтому дело, скорее всего, передадут кому-нибудь из его коллег, немного ободряло.

Через две минуты, то и дело причитая, и вспоминая всевышнего, в подвал спустились две пожилые дамы. Они вместе с другими зеваками давно стояли у парадной, ожидая подробностей случившегося. Так что, Носову уговаривать их долго не пришлось — соседки с готовностью вызвались принять участие в опознании.

— Господи! — зашептала бабуля с большой хозяйственной сумкой, из которой торчала румяная горбушка батона. — Что же это делается, а?! Как же так, как же так…

— Из двенадцатой квартиры она. Как зовут — не знаю, но точно из двенадцатой.

— Да, да. Она из нашей парадной.

Двенадцатая квартира принадлежала сестрам Элине и Олесе Сырниковым и располагалась на третьем этаже. Кроме нее на площадке находилась еще одна — для старого фонда вполне распространенная планировка. Дверь в квартире потерпевшей оказалась не запертой. Внутри никого, впрочем, этого стоило ожидать. Перед взором оперативников предстала привычная картина, трактуемая уголовным кодексом, как кража: ящики всех шкафов, комодов, тумбочек и столов были открыты, вещи вывалены на пол и разбросаны. В углу одной из комнат угадывался камин, вернее, то, что от него осталось. Неизвестный, устроивший погром, уделил архаичной отопительной системе особое внимание. Камин был вероломно разобран по кирпичику, искорежен и разбит. Рядом валялась груда осколков, пыль плотным слоем покрывала паркет. На полу четко проглядывались следы от кроссовок. Судя по размеру — не меньше сорок второго — следы принадлежал мужчине.