Камень. Книга пятая

– И зачем так неожиданно нас вызывать, в пятницу-то вечером? Да еще и в Жуковку? – поинтересовался Прохор у Виталия Борисовича Пафнутьева, сидящего в кресле напротив. – У меня в очередной раз свидание сорвалось. Пошлет меня Екатерина, как пить дать пошлет!

Пафнутьев покосился на занятого своими делами дежурного адъютанта императора и спокойно ответил:

– Может, по поводу Алексея? Это он в очередной раз, небось, что-нибудь учудил?

– Да нет… – помотал головой Белобородов. – Сынка мой за двое суток еще ничего не успел натворить. По крайней мере, я про это ничего не знаю. Но еще не вечер, вернее, не ночь, Виталя, а у молодежи опять сегодня эта встреча в ресторане у Нарышкиных…

– Светская жизнь бьет ключом? – обозначил тот улыбку. – Ладно… Ты мне лучше про другое расскажи, не связан ли сегодняшний наш вызов к государю с твоим новым высоким назначением?

– Откуда информация? – прищурился Прохор.

– Александр еще перед вашим отъездом на границу обмолвился, когда мне последние задачи толстыми ломтями нарезал. Мол, родной канцелярии твое назначение тоже коснется. Просветишь?

Белобородов вздохнул и кивнул:

– Если в двух словах, то мое назначение носит чисто формальный характер. Основная задача государя и цесаревича – использовать в полной мере таланты Алексея на благо рода, а меня хотят сделать при нем простым административным работником с широкими полномочиями, типа принеси-подай позвони-договорись-надави. Подробности, сам понимаешь, тебе пусть Романовы рассказывают.

– Понимаю. И не настаиваю.

– Леська как? – Прохор решил сменить тему разговора. – Я ее уже три недели не видел, успел соскучиться.

– Нормально у нее все. – Пафнутьев искренне улыбнулся. – Через две недели заканчивает с гастролями и начинает готовиться к «новогоднему чесу», заманчивые предложения уже поступают. Особенно после того, как на ее концерте в Сочи появились два великих князя и… бывший князь Пожарский. А уж про слухи о связи дочки с великим князем Алексеем Александровичем и говорить не приходится. Я с ней разговаривал на эту тему, так Леська решила ценник за выступление задрать просто до небес, уверяла, что предложений будет просто море.

– Рад за нее. – Прохор тоже улыбался. – Как семья?

– Нормально.

Общение старых друзей на отвлеченные темы продлилось еще минут пятнадцать, пока адъютант не открыл перед ними дверь в рабочий кабинет императора, в котором, помимо хозяина, находились цесаревич и его родной брат, великий князь Николай Николаевич. Поклонившись, Пафнутьев с Белобородовым после знака хозяина кабинета заняли свободные стулья за приставным столиком.

– Итак, начнем. – Император оглядел вновь прибывших. – А начнем мы с Белобородова. Прохор Петрович, сегодня я подписал секретный указ о твоем назначении моим помощником. Поздравляю!

– Благодарю за оказанное доверие, государь! – поднялся тот.

– Отработаешь. И сядь уже, – усмехнулся император. – Все подробности своего нового назначения и круг обязанностей обсудишь с Александром позже, подчиняться тоже будешь фактически ему. Теперь же перейдем к господину Пафнутьеву. – Император посерьезнел. – Виталий Борисович, объясни-ка нам, почему столько лет скрывал, что твоя приемная дочь Алексия является колдуньей?

Если Белобородов от удивления открыл рот и немигающим взглядом уставился на Пафнутьева, то вот на лице последнего не проявилось никаких эмоций. Он спокойно поднялся и произнес:

– Все просто, государь, я не хотел для Алексии судьбы ее матери… и Прохоровской Ирины.

Белобородов после этих слов потемнел лицом, как и цесаревич, а император вскочил и заорал:

– Ты что, сукин кот, думал, что я ничего не узнаю? Что твои тайные делишки не выплывут наружу? Думаешь, ты самый умный и хитросделанный? Хер тебе, Виталька, по всей морде! В роду я определяю судьбу его членов! Я помру, Сашка будет вами рулить по своему разуменью! А потом Алексей и его дети! Так было, есть, и так будет! И не тебе, Виталька, менять установленные предками условия выживания рода! Сел на жопу ровно! – рявкнул он, дождался, когда тот подчинится, сам опустился в свое рабочее кресло и продолжил уже более спокойно. – Виталька, может, ты все эти годы и родного папашку своей приемной дочери толком не искал? По-родственному, так сказать? Или искал спустя рукава? Я же тебя в Бутырке сгною, сукиного кота!

После этих слов Пафнутьев уже вскочил, чуть не опрокинув стул:

– Не было такого, государь! Ей-богу! Искал эту падлу на совесть!

Император только хмыкнул:

– Редчайшие способности приемной дочери скрыл, с внуком моим без особого разрешения родственникам моим Дашковым геноцид устроил, Ванюшу-Колдуна не поймал… Что я еще про тебя не знаю, Виталька? Ах да! Еще и с Лешкой спелся на фоне общей трогательной любви к этой вашей Алексии. Чего молчишь?

– Виноват, ваше императорское величество, – опустил голову тот.