Календарь преступлений

Если у вас имеется диплом Истернского университета и вы не были в Нью-Йорке со времен прошлогоднего общеуниверситетского званого обеда, вы будете удивлены, узнав, что на знаменитой сосновой двери напротив лифтов на тринадцатом этаже вашего «Клуба выпускников» в Марри-Хилл теперь написано: «Бельевая».

Посетите «Клуб выпускников» во время очередного визита в Нью-Йорк и убедитесь сами. На двери, в том месте, где так долго сверкал не подверженный ржавчине стальной медальон с изображением Януса,[1] вы обнаружите лишь призрачного вида окружность примерно девяти футов в диаметре — все, что осталось от январианцев. Сначала вы, разумеется, подумаете, что они перебрались в более роскошное помещение. Не заблуждайтесь! Можете обыскать все здание — от подвала до солярия, но не сумеете найти следов Януса и его поклонников.

Обратитесь к администратору клуба, и он даст вам правдоподобное, но в то же время абсолютно ложное объяснение.

Больше вам ничего узнать не удастся.

Дело в том, что лишь немногие посвящены в тайну исчезновения январианцев и все они дали обет молчания. А почему? Потому что Истерн — очень молодой храм науки, а есть бедствия, которые могут выветрить из памяти только многие годы. Более того, разразившаяся катастрофа нанесла удар по деятельности самих легендарных зодчих, воздвигших святилище и создавших священные каноны. Поэтому позор Истерна надежно скрыт стеною молчания, и если мы решаемся разбирать ее окровавленные камни, то лишь потому, что первое слово на великой печати Истернского университета — Veritas.[2]

Для окончившего Гарвардский университет «Гарвард-13», если только это случайно не его собственный год выпуска, означает едва ли большее, чем «Гарвард-6» или «Гарвард-79». Но для выпускников Истерна, не важно какого года, «Истерн-13» означает sue generis.[3] Имена окончивших университет в 1913 году высечены глубже других на мраморных досках зала «Клуба выпускников». Почетный председатель ассоциации выпускников Истерна — по традиции обязательно бывший студент этого курса. Все до одного они обладают пожизненными золотыми пропусками на истернские футбольные матчи, а на общеуниверситетском званом обеде сидят за столом президента университета. Во время ритуала первого возлияния кружки пенистого пива поднимаются в честь именно этого класса (что является вторым из священных канонов).

Вы можете спросить, почему все эти почести достаются «Истерну-13», а не, скажем, «Истерну-12» или «Истерну-98»? Ответ состоит в том, что ни «Истерн-12», ни «Истерн-98» никогда не существовали.

Ибо Истернский университет был зарегистрирован согласно законам штата Нью-Йорк только в 1909 году от Рождества Христова, из чего следует, что «Истерн-13» был его первым выпуском.

Чарли Мейсон заявил, что они должны быть богами, и он же даровал им Януса. Судьба предназначила Чарли построить сто двадцать три кинотеатра, принесших миллионы Эбботту и Костелло,[4] но в те дни он был всего лишь тощим мечтателем и университетским поэтом с пристрастием к античным аллюзиям. Группа «Истерн-13» собралась накануне выпуска в отдельной комнате пивной Мак-Элви на Ривердейл, где среди клубов табачного дыма и густого аромата пива Чарли поднялся, чтобы произнести свою историческую речь.

— Мистер председатель! — обратился он к Билли Апдайку, временно занимавшему эту должность. — Ребята! — сказал он девяти другим присутствовавшим. — Мы — первые выпускники! — И добавил после паузы: — Глаза будущих поколений устремлены на нас.

(В качестве секретаря вечеринки Стэн Джоунс стенографировал речь Чарли Мейсона, сохранившуюся благодаря этому слово в слово. Вы могли видеть ее в холле «Клуба выпускников». Крепитесь — она тоже исчезла.)

— Следовательно, то, чем мы занимаемся здесь сегодня вечером, превратится в кодекс традиций Истерна.

После этого, как отмечено в записи, в наполненной дымом комнате некоторое время не было слышно ничего, кроме жужжания электрического вентилятора над литографическим портретом Вудро Вильсона.[5]

— Я без колебаний во всеуслышание заявляю, что мы, собравшиеся в этой комнате, имеем значение не как личности, а как выпускники тринадцатого года! — Взяв себя в руки, Чарли добавил более спокойно: — Нас будут помнить, и мы должны дать для этого какое-то основание! (Третий священный канон.)

— А именно? — осведомился Морри Грин, который спустя пять лет погиб в окопе где-то во Франции.

— Знак, Морри, — ответил Чарли. — Символ нашего первенства.

Эдди Темпл, бывший одиннадцатым выпускником в группе, высунул язык и издал резкий вибрирующий звук.

— Может, ты хочешь, Эд, чтобы тебя запомнили по этому знаку… — сердито начал Чарли.

— Исключить его из группы! — завопил Зисс Браун, которого подозревали в радикальных взглядах из-за того, что в двенадцатом году его отец агитировал за Тедди Рузвельта.[6]

— Звучит неплохо, — нахмурившись, заметил Билл Апдайк. — Продолжай, Чарли.