Как я не стала лесбиянкой (СИ)

Как я не стала лесбиянкой

В последних классах старшей школы стала я дружна с соседкой, живущей этажом ниже, прямо подо мной. Ходили мы в одну школу, учились в параллельных классах, но до поры до времени наши пути не пересекались. А пересеклись они тогда, когда мы обе увлеклись индийским кино и стали постоянно наталкиваться друг на друга в кинотеатрах. Общее увлечение сблизило нас, начались взаимные походы в гости, обмен постерами, а чуть позже, когда в городе открылся Центр индийской культуры, совместное изучение хинди.

Оксана — так звали мою соседку — была красивой девушкой с тонкой душевной организацией и отсутствием своего мнения. Но всё же её интересовали мальчики. Мы даже были влюблены в одноклассников и в этом нелёгком для подростков деле поддерживали друг друга, делясь мечтами о всяких несуразностях, свойственных неопытным девушкам. То были 90-ые, время «Спид-инфо», видеосалонов и всеобщей свободы, которая при ближайшем рассмотрении оказалась банальной вседозволенностью. Наши родители думали о выживании, а мы, не имеющие ни образования, ни обилия тех трудовых возможностей, которые есть сейчас у наших ровесников, уходили с головой в индийское кино, такое яркое, такое волшебное и счастливое.

По возвращении домой могли бесконечно обсуждать героев и разыгрывать сценки. В одной из таких сценок моя подруга увлеклась и неожиданно поцеловала меня в губы. Я отстранилась, скорее от растерянности, чем отвращения. Подруга оказалась настойчивой. Преодолев моё вялое сопротивление, она сделала ещё одну попытку прикоснуться ко мне и эта её попытка увенчалась успехом! Мне понравилось. Честно. Наверное, в ту минуту я заново открыла для себя своё тело. Столько блаженства, восторга, подъёма каких-то неведомых сил, бурлящих в организме (хм, теперь-то я знаю, что то были гормоны). Мы целовались до исступления, а потом также до исступления ласкали друг друга, не спускаясь, впрочем, ниже пояса. Когда я слышу современных лесбиянок, их рассказы о физическом упоении друг другом, о том, сколько часов они могут проводить в близости, я прекрасно понимаю их чувства.

Прервало наше безумие только появление родителей. Расставались мы неохотно, условившись встретиться на следующий день. Родители мои не заметили красных пятен на шее, да и я сама старалась показываться им на глаза реже, желая остаться наедине с собой и осознать всё, что произошло.

Наступил вечер; вместе с сумерками пришло ко мне странное ощущение неприязни к самой себе. В те годы я ещё не могла толком анализировать свои поступки, хотя была прекрасно осведомлена о том, что общество порицает связь со своим полом. Но, честно говоря, плевать было на то, что считает общество — юношеский максимализм ещё никто не отменял.

В том, что я испытала тем вечером, не было ни капли стыда или сожаления. Неприязнь, перерастающая в ненависть и достигшая своего апогея перед сном, заполнила всё моё существо. Я ненавидела себя, как никогда до и никогда после. Это не была ненависть к своему телу. Я испытывала презрение к самой себе, как к некоему существу, совершившему отвратительный поступок — не по отношению к обществу, а именно по отношению к себе, к той своей сути, которую я ежедневно ощущаю в смеси чувств, эмоций и разума. Не с кем было поговорить, высказаться, чтобы понять, что со мной происходит, и от этого я чувствовала себя ещё несчастнее.

Но наступило утро — она принесло с собой новое восприятие. Моё глубинное Я перестало мучить меня, сознание проснулось обновлённым; разные дела заполнили первую половину дня, а во второй половине пришла Оксана. Все мои вчерашние метания уже казались смутными, но всё-таки я посчитала нужным поделиться ими с ней. Подруга моя не испытывала ничего подобного. Наоборот, ей хотелось возобновления и спустя несколько минут у неё это получилось. Мы снова наслаждались друг другом, и снова это наслаждение было таким же острым, как вчера.

А вечер принёс ещё более тяжёлое ощущение. Ненависть взыграла с удвоенной силой и мне стало по-настоящему плохо. Я решила покончить с нашими отношениями, о чём сказала Оксане на следующий день. Она расстроилась, нашла слова, вызвавшие во мне чувство вины, смотрела на меня чистыми, всё понимающими глазами и — снова сломила моё внутреннее сопротивление, тем более что день — у меня нет объяснений почему — уже внёс свои коррективы в моё мироощущение, ослабив давление чего-то мощного глубинного.

Можно не повторять события вечера третьего дня наших интимных отношений. Вообще по жизни я не испытываю ненависти: злость, гнев — пожалуйста, могу выразить. Благодаря тем событиям, теперь я знаю, что ненависть сродни сильнейшей влюблённости, только со знаком минус. Когда ненависть направлена на самого себя, она способна разрушить личность до основания в кратчайшие сроки — восстанавливаться придётся долго и след от этого чувства останется на всю жизнь.