Как проучить шотландца, или Любовь на вересковом поле

― Санни! Ты собрала свои вещи? Утром мы выезжаем!

Я тяжело вздохнула и опустилась на кровать. В комнате царил полумрак. Несколько свечей отбрасывали таинственные блики на стены. Моя же собственная тень дрожала, как осиновый лист. Я попыталась успокоиться, подумать о путешествии, забыть хоть на мгновение, что там, внизу, у ярко полыхавшего камина, в любимом кресле моего отца сейчас расположился ОН. Не думать, не думать! Я сильнее сжала кулаки, пытаясь прогнать мечты, которые неизменно уносили меня в объятья самого совершенного мужчины на свете. Пришлось подняться и ополоснуть лицо холодной водой. Легче не стало, зато мысли потекли в нужном направлении. Завтра мы с мамой отправимся в ВайтХолл. Мой несносный братец к тридцати шести решился образумиться и обзавестись наследником, и лично я не могла пропустить такого события. Луизе удалось приручить коварного лорда-соблазнителя, сделать из него примерного семьянина, укротить тигра, превратив хищника в милого котёнка.

Я усмехнулась. Счастливица! А вот моя судьба так и зависла в воздухе. Ко двору меня не представили, не до того было. Сначала исчез Джеймс, позволив похитить себя берберским пиратам, потом Лулу помчалась в Алжир вслед за мужем, несмотря на своё интересное положение. У матушки голова шла кругом, и вопрос устройства моей личной жизни отошёл на второй план. А ведь мне исполнилось семнадцать. Я чувствовала себя древней старухой! К слову сказать, острого желания получить должность придворной дамы я не испытывала. Хотелось взглянуть одним глазком на жизнь высшего общества, побродить по коридорам королевского замка, побывать на маскараде и вернуться домой, чтобы долгими зимними вечерами делиться незабываемыми впечатлениями с Луизой или с Ирен, нашей новой родственницей. Брат считал, что двор погряз в пороке и интригах, что там не место такому чистому созданию, как я, но эти слова только разжигали моё любопытство, ведь в душе я была порочной, очень порочной и очень испорченной. Джемми часто повторял, что хорошего мужа среди придворных я не найду, а я и не стремилась, ведь моё сердце уже давно отыскало того самого, единственного и неповторимого, лучшего мужчину на земле. Граф Олиф Мидлтон, друг и соратник отца, человек, совершенный во всём! Я вновь сомкнула веки и глубоко вздохнула. Он был самым красивым и желанным на свете. Высокий, стройный, с длинными тонкими пальцами, с пронзительными карими глазами, с твёрдыми губами и крошечной ямочкой на волевом подбородке. О, сколько раз, страдая от бессонницы, я представляла эти пальцы на своей разгорячённой коже. Они медленно скользили по моему оголённому телу, обводя полушария упругой груди, сжимая соски, неумолимо спускаясь к сосредоточению женственности. А губы… Они прижимались к моим и слизывали с них любовный нектар, даря неповторимое блаженство. В такие минуты приятное тепло разливалось внизу живота, ожидая настоящих ласк опытного мужчины. Разница в двадцать три года меня абсолютно не смущала. Ведь и Джеймс был гораздо старше Луизы, но это не помешало им найти своё очень непростое счастье. Однажды я призналась невестке в своих чувствах к графу. Луиза сделала всё, что смогла: попыталась поговорить с Олифом, намекнуть, подтолкнуть, но тот попросту сбежал, как последний трус. После незапланированной беседы Мидлтон всё реже появлялся в замке и больше никогда не оставался со мной наедине. Граф приезжал исключительно по делу, на очень короткий срок, решал вопросы и тут же ссылался на другие неотложные дела. Я караулила его в конюшне, ждала у дверей гостевой комнаты, даже пару раз пряталась в нише у уборной, но убеждённый холостяк мастерски избегал расставленных мною ловушек. Что ж, сегодня он просто не сможет сбежать. Сегодня я точно прижму его к стенке. Мама отправилась с визитом к Ирен, тётушке Луизы, попросив Олифа приглядеть за мной, точно я была несмышленым ребёнком. Но я была женщиной и не простой, а женщиной семейства Чандлер. А это значило, что умение добиваться своего впиталось в меня с молоком матери. «Теперь, дорогой, мы точно поговорим!»

― Дочка! Мне пора. Буду поздно. Ты уже легла?

Не раздеваясь, я шмыгнула под одеяло.

– Да, мамочка. Спокойной ночи!

Подкравшись к двери на цыпочках, приложила ухо к деревянной поверхности и прислушалась. Лёгкие шаги, шелест платья, шум отъезжающей кареты и тишина, благословенная тишина. Выждав ещё несколько минут, поправила причёску, вынула пышную грудь из корсета так, что визуально та увеличилась в два раза, пощипала щёки и покусала пухлые губки. Глубоко вздохнув, выплыла из комнаты. Я шла, как во сне, как во тьме, боясь оступиться. Я шла в неизвестность, которая меня пугала.