Как мы снимали кино

Я давно мечтала написать сценарий о том, как дружат ребята и зверята. Мне хотелось, чтобы каждый мальчик или девочка, посмотрев этот фильм, обязательно захотели бы тоже иметь четвероногого друга — белочку, например, или собаку. Или даже кошку. И чтобы родители им этого не запрещали.

Удалось мне это или нет — судите сами. Фильм «Ребята и зверята» давно уже вышел на экраны. А вот о том, как он снимался, мне хотелось бы рассказать. Не всё, конечно, а так, отдельные эпизоды.

Авторов у этого фильма было два, у каждого — свои задачи: сценарист — это я, режиссёр-оператор — Нина Степаненко. На самом же деле мы всё делали вместе, так работать интереснее.

В начале фильма мы решили показать, как плохо, когда ребята мучают животных.

— Пусть увидят себя со стороны, пусть поймут, — горячилась я. — Представляешь: мчится по двору котёнок, маленький такой, испуганный, а вслед за ним — толпа мальчишек. Летят палки, камни…

— Постой, постой, — встревоженно сказала Нина. — А вдруг они попадут в котёнка? Лучше пусть так: мчится по двору котёнок, маленький, испуганный, а за ним — мальчишки: топочут ногами, орут, лица разгорячённые, злые…

На том и остановились. А в конце решили снять крупным планом забившегося в угол котёнка, чтобы всем в зале было его жалко, чтобы все разозлились на бессовестных мальчишек, а тому, кто и сам таким делом занимается, стало бы стыдно.

Подходящий двор мы отыскали быстро — совершенно закрытый каменный четырёхугольник. Значит, и кот никуда не убежит, и топот по асфальту будет громкий. И мальчишек во дворе было полно. К сожалению, попали мы туда неудачно — как раз в тот момент, когда большой футбольный мяч со звоном влетел в окно подвала, и мальчишки кинулись врассыпную. Но одного, стриженного наголо, с чёрными дерзкими глазами и содранными коленками, мне удалось поймать за руку.

— Пусти, — закричал мальчишка и стал вырываться. — Это не я!

— А кто? — спросила Нина.

— Никто, — буркнул мальчишка и снова рванул руку. — Пусти!

— Погоди, — сказала я, — мы не из-за мяча. Понимаешь, снимается кино…

Мальчишка при слове «кино» замер и изумлённо на нас воззрился.

А мы быстро изложили ему суть дела.

— Значит, так, — напоследок сказала я. — Завтра в девять утра ты приведёшь сюда пять-шесть хлопцев. И одного котёнка. А мы приезжаем с аппаратурой. Дело это государственное, важное.

Но в это время раздался вопль: «Ах, чтоб вам, окаянные», — во двор выскочила дворничиха, и Севка — так звали мальчишку — исчез во мгновение ока, а мы ушли, так и не зная — состоится съёмка или нет.

Назавтра мы приехали в Севкин двор с небольшим опозданием. У широкой каменной арки стояли двое мальчишек. Увидев нас, они закричали: «Едут!» — и исчезли под аркой. Там, во дворе, уже стояла кучка ребят. Навстречу нам вышел Севка, потупился и неожиданно сказал:

— Они не хочут.

— Не хотят, — машинально поправила я. — Чего не хотят?

— Гонять Мурзика, — объяснил Севка. И, обернувшись к друзьям, сказал безнадёжно, видно, в сотый раз: — Это ж для кино!

— Да-а, для кино… — прогудел толстый мальчик в клетчатой рубашке. Рубашка у него на животе оттопыривалась, а через незастёгнутую прореху выглядывала круглая забавная мордашка котёнка. — А Мурзик подумает, что взаправду. И убежит.

— Не убежит, не убежит, — заволновалась Нина. — Это же одна минута. Смотри — вот тут мы посадим Мурзика. Вот тут станете вы. Я скажу: «Начали», — и вы затопаете ногами и закричите. Мурзик побежит, а вы за ним. И топайте посильнее. Он забьётся вон в тот угол, больше некуда, и я сниму крупно ваши лица, а потом его мордочку. Вот и всё!

Наконец мы их уговорили, пообещав в награду свозить послезавтра на студию и показать этот кусочек фильма. Правда, толстый владелец Мурзика — Владик — гонять котёнка отказался.

— Обидится, — кратко пояснил он. И сел под аркой, чтобы котёнок не выскочил на улицу.

Но ничего такого не случилось — съёмка прошла отлично. Знали бы мы, какая неприятность ждёт нас впереди!..

Через день, как и было обещано, я подъехала к этому двору на студийном автобусе, погрузила в него всю братию во главе с Севкиной бабушкой — полной строгой дамой в очках — и мы поехали на студию. Там в маленьком просмотровом зале нас ждала Нина. Притихшие ребята расселись в мягких низких креслах, погас свет, и на чётком прямоугольнике экрана появился знакомый двор. Посреди двора сидел, озираясь, несчастный Мурзик. Но вот раздался такой гик и топот, будто нёсся на Мурзика эскадрон кавалерии. Котёнок заметался, бросился бежать, а за ним понеслась ватага мальчишек. Нина здорово их сняла — горящие глаза, разинутые рты… А вот и Мурзик — прижавшийся в углу, со вздыбленной от страха шёрсткой…

Зажёгся свет. Ребята потрясённо молчали. Подумать только настоящее кино, и они там — как артисты! И тут раздался голос Севиной бабушки:

— Сева, — холодно сказала она, — и ты думаешь, тебя после этого примут в пионеры?

— Но это же кино, — растерянно отозвался кто-то из ребят.