Как мы отдыхали

Борис Можаев

КАК МЫ ОТДЫХАЛИ

- А что, не отдохнуть ли нам сегодня вечером? - сказал мой приятель Володя Гладких.

- Чего откладывать на вечер? - подхватил Семен Семенович. - Отдых дело сурьезное; ежели ты вечером размахнешься отдыхать - гляди, и ночи не хватит.

Мы сидели под яблоней в саду у Семена Семеновича и пили водку на разостланном одеяле. Можно сказать, и не пили даже, а так - причащались от нечего делать, - на троих была одна бутылка, и та неполная. Время заполдни, жарынь. А ты сидишь в холодке, ветерком тебя обдувает, и ведешь приятные разговоры. В такое время тело млеет, а душа просится на свободу. Вот Володя и надумал: давай отдохнем по-настоящему, с размахом.

- Куда поедем? - спросил Семен Семенович.

- Куда ж еще? К Батурину, - ответил Володя.

- Тогда запрягай "козла". Не то вечером Батурина и семи кобелями не сыщешь.

- Ехать-то ехать, но "козла" нет, - сказал Володя.

- Вот на! - удивился Семен Семенович. - У вас же в райкоме два бегают.

- Разбежались. На одном первый в Рязань укатил. А на другом Николай Иванович где-то в Корабишине застрял.

Володя Гладких был вторым секретарем райкома, теперь остался один и вот соображал, где бы "козла" достать. Он был еще относительно молод - чуть за тридцать перевалило, но успел поработать и председателем колхоза, и главным агрономом управления. Окончил он Тимирязевку и даже кандидатскую диссертацию писал. При каждом моем появлении в Тиханове он заходил и спрашивал: "Венжера не привез?" Или: "Говорят, Лисичкин выпустил книгу о рынке?", "Ты Черниченко знаешь? Вот дает так дает...".

Но больше всего он любил поговорить с Семеном Семеновичем об уличных кулачных боях. Заспорят! Выдержат два боксера напор уличной стенки или не выдержат? "Два боксера - это ж тактика и стратегия! Круговая оборона, понял? - горячился Володя. - А уличная стенка - шантрапа необученная. Орут да кулаками машут, а глаза защурят, чтоб другие боялись". - "Это смотря по тому, какая стенка, - возражал Семен Семенович. - Ежели, к примеру, в стенке стоял бы мой дед Евсей. Он бы один уложил обоих твоих боксеров. Он, бывало, голицы наморозит, да еще коровьим дерьмом смажет. Они потяжельше твоих боксерских перчаток". - "Боксерские перчатки легкие, голова!" "Тогда зачем в драке их на руки надевают?" - "Бокс - это честный бой, понимаешь?" - горячился Володя. "А в стенке тоже лежачих не били..." И так они могли спорить битый час.

- Где ж "козла" раздобыть? - раздумчиво вопрошал Володя.

- А чего тут ломать голову? Позвони Батурину, он пришлет свою "Волгу", - подсказал Семен Семенович.

- Куда ты ему позвонишь? Он теперь в лугах.

- Ну возьми в управлении. Они ж тебе подчиняются.

- У них свои гаврики на дорогах голосуют, - Володя задумался, потом радостно воспрянул: - Пошли на ветпункт! Врач на сборах, а "козел" в гараже.

- А как же я? - спросил Семен Семенович.

- Жди. Сперва мы найдем Батурина, договоримся... потом за тобой машину пришлем.

- А кто нам даст машину? - спросил я.

- Как кто? Пойдем и возьмем. Сами, - ответил Володя.

- Она в гараже, под замком! И для машины ключ нужен?!

Володя поглядел на меня, как на школьника, и даже поморщился. Потом вынул из кармана несколько автомобильных ключей на кольце, побрякал ими перед моим носом и сказал:

- Этими ключами можно завести почти все тихановские "козлы". Мне доверяют. Вот... - он вытянул медный, сильно потертый ключик. - Этот ветеринарский. А гараж у них гвоздем открывается. Пошли!

Ветеринарная лечебница стояла на отшибе от села. Когда-то ее строили за колхозной бахчой. Белая круглая башня с двумя крыльями, с окнами во все стороны смахивала на татарскую мечеть. Мужики посмеивались в те далекие годы: "Церкву закрыли, а мечеть для лошадей построили".

От колхозных бахчей теперь и следа не осталось: два порядка добротных домов под шифером, под голубой и красной жестью растянулись от Тиханова до самых Выселок. Сады, палисадники, улица широкая да травушка-муравушка... Красота! Идем с Володей, любуемся.

- Это кто ж построился? - спрашиваю. - Совхоз для рабочих, что ли?

- У нас из тихановских в совхозе работает только один человек управляющий, - ответил Володя.

- Как?! - удивился я. - В Тиханове эдакая прорва людей... Где ж они работают?

- В конторах.

- Так уж все и в конторах?

- Еще на кирпичном заводе, на аэродроме, в доротделе, в лесничестве. Мало ли где.

- Но ведь у вас в райцентре совхоз? По крайней мере отделение. Кто ж в поле работает?

- Сергачевские.

Село Сергачево лежало в трех километрах от Тиханова.

- Что ж они, на автобусе ездят?

- На грузовиках.

- Весело живете, - говорю.

- Не жалуемся.

Мы остановились возле щитового финского дома, покрашенного в желтый цвет.

- Зайдем, - кивнул Володя. - Это мое жилье.

Дом как дом - ничем не лучше других; веранда с крылечком под козырьком, сарай за домом, а впереди палисадник, обнесенный штакетником: молодые яблони, приземистая кустистая черноплодная рябина, аккуратные грядки клубники.

- Чей сад? - спрашиваю. - Кто садил?

- Сад мой, а дом казенный.

- Значит, надолго осел.