Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

В истории Российской империи не так много документов, посвященных дружбе двух людей, которые бы активно участвовали в государственных преобразованиях и обсуждали их в личном общении. Еще меньше таких документов, если один из друзей – российский самодержец. Его власть тогда предстает с совершенно иной, «человеческой» стороны; а точнее, очень много может рассказать о монархе даже не он сам, а его друг – это видно по тональности их общения, по тому, какие общие переживания они разделяют, какие идеалы и мечты связывают их между собой.

Для Александра I таким другом был профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот. Несмотря на разность в возрасте и происхождении, обоих связывала верность идеям Просвещения, надежда улучшить жизнь русского народа и других народов Российской империи через распространение образования, дарование справедливых законов, мудрую внутреннюю и внешнюю политику. К тому же один из них, Паррот, был неисправимым романтиком, верил в силу мечты, в героизм и благородство на службе государству, в искренность чувств, связывавших простого подданного и монарха. Он доказал это, сохраняя безграничную преданность Александру I на протяжении всего его царствования и даже тогда, когда они не могли уже больше встречаться лично и царь, казалось бы, охладел к своим прежним друзьям.

Почти за четверть века профессор написал много писем императору, тот отвечал ему гораздо реже, но тем не менее также с глубоким чувством. А поскольку Паррот пережил Александра I, то он бережно сохранил у себя все, что относилось к их переписке, и лелеял надежду, что когда-нибудь ее прочитают будущие поколения и будут именно по ней судить о его времени и его царственном друге. «Изобразите меня потомкам таким, каким я был», – попросил однажды Александр I профессора, и тот очень хотел исполнить свое обещание.

С тех пор прошло почти двести лет, но по целому ряду причин большинство писем так и оставалось непрочитанными. Теперь, наконец, можно восполнить этот пробел и впервые познакомить и ученых-специалистов, и широкий круг читателей, интересующихся русской историей, с этой удивительной перепиской во всей ее полноте.

Данный проект был задуман автором еще в середине 2010-х гг. Его реализация происходила не без трудностей, которые стали особенно драматическими начиная с 2020 г. В то же время следует признать, что долгая вынужденная кабинетная «самоизоляция» значительно способствовала погружению в мир писем и их успешной расшифровке и даже отчасти сроднила автора с тем кабинетным затворником, который двести лет назад так пылко и восторженно желал блага России и ее императору. Но, конечно, уединенная работа не могла бы быть успешной без помощи друзей и коллег-историков, которые мотивировали автора на ее окончание, а также своими содержательными замечаниями и дополнениями значительно обогатили итоговый результат.

Я приношу глубокую благодарность доценту Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Ю. Е. Грачевой, многочисленные архивные разыскания которой серьезно углубили контекст писем; сотрудникам Германского исторического института в Москве Д. А. Сдвижкову и А. В. Доронину за бесценную дружескую и научную поддержку; тартуским ученым Э. Тохври и П. Мюрсепу, с чьей помощью мне впервые удалось прикоснуться к пространству Дерптского университета, где работал Паррот; сотрудникам Латвийского государственного исторического архива в Риге и в особенности заведующей отделом использования Г. Минде, предоставившим прекрасные условия для работы с письмами. Также я выражаю искреннюю признательность Российскому фонду фундаментальных исследований, поддержка которого (грант № 20–09-00162) позволила финансировать научные исследования и перевод писем.

В конце хотелось бы высказать самые теплые слова в адрес Веры Аркадьевны Мильчиной, ведущего научного сотрудника ИВГИ РГГУ, замечательного филолога, историка и удивительного переводчика. Ее глубокое чувство языка, знание культурного контекста эпохи, наконец, искренняя увлеченность переживаниями героев – все это позволило им обрести те уникальные средства выразительности, те подчас единственные слова, которые и ныне, надеюсь, смогут затронуть сердца наших читателей так же, как они это делали в далеком прошлом.

Андрей Андреев,

Москва, ноябрь 2022 г.