К северу от первой парты

Все персонажи являются вымышленными и любое совпадение с реальными людьми случайно. События тоже вымышлены. Все даты перепутали историки. И вообще, все ложь и брехня, сделанная по заказу рептилоидов. Перед прочтением рекомендуется сжечь.

На дворе стояли уже не первые послевоенные годы, и у властей, наконец, появилась возможность всерьез взяться за восстановление системы советского образования…

– …но ты не переживай. Ты справишься! Ты же гордость всего поселка! Они там того… – Семеныч запнулся подыскивая нужное слово, и оного не найдя перешел к следующей мысли. – Ты только вот чего. Коли будут тебя в райцентр звать – не соглашайся. Куда же мы без тебя?! Никак тебе нельзя в райцентр. —

Матвей энтузиазма старосты не разделял. Он и впрямь был самым образованным человеком в поселке. Ну или так, – он был единственным во всем Березовске, кому удалось начать и закончить обучение в советской школе. И вот это-то образование и нагоняло на него ныне тоску. Прямо сейчас он на практике уподобился древнему иудейскому царю, всеми потрохами ощущая, как таятся многие печали в его довольно ограниченных знаниях.

Матвей приблизительно представлял, какой должна быть школа. Что-то на личном опыте, что-то по рассказам. Но главное, он понимал, что один человек не должен быть учителем русского языка, истории, математики и всех остальных предметов одновременно. И приезжающая из Москвы комиссия вряд ли будет в восторге от того, что в Березовске учитель как раз таки один. И, кстати, не отличник учебы, вопреки тому, что он привык рассказывать местным…

Впрочем, деваться все равно было некуда. Комиссия – не зарплата, приходит точно в срок. Москва не поскупилась, и в заявленный день, в поселок Березовск прибыл отборный десант маститых столичных педагогов, отправленных исследовать состояние образования в глубинке. И кого тут только не было, и химики, и физруки, и литераторы, и политинформаторы, все как один со стажем и наградами. И все против одного-единственного Матвея.

Со своей стороны, комиссии тоже приходилось несладко. Члены ее заметно оторвались от трудящихся масс. В своих златокупленных и твердокаменных столицах они расслабились и позабыли, каково оно, за пределами Москвы. Потеряли связь с народом…

Народ же, тем временем, пребывал в полной боевой готовности. И к встрече дорогих гостей подготовился основательно.

Так что путь к местной школе выдался у москвичей воистину тернистым. Для начала им пришлось пережить экскурсию в передовой сельский свинарник. Потом принять участие в торжественном партийном собрании. И, наконец, в финале – выжить в мясорубке деревенского праздничного стола.

К первому уроку столичные мэтры не встали. Сила их воли была велика, но не настолько, чтобы тягаться с похмельем от лучшего самогона Семеныча. Ко второму тоже.

Матвей уже даже понадеялся, что и вовсе не придут. Но для настоящего советского человека Долг – не пустой звук. Ради Просвещения, мэтры были готовы на жертвы. Они нырнули в ледяные пучины местной речки, с содроганием тяпнули по стопке вчерашнего самогона и прочитали все мантры с молитвами Марксу и Энгельсу. И силы вернулись-таки к ним! Аккурат к последнему уроку математики.

Следуя заведенным в столице традициям, комиссия разместилась в противоположном от учителя конце помещения. Как назло, адаптированный под нужды образования сарай имел в этой своей части естественное возвышение. И комиссия, волею безымянных сельских строителей взирала на происходящее не только с высот своих бесконечных познаний, но и высот вполне себе обыденных, земных. При взгляде на эти строгие, монументальные фигуры генетическая память Матвея, вне всякого сомнения, воспроизвела образ то ли Тройки, то ли Троицы. Не суть, – коленки все равно дрожали.

Матвей старался изо всех. Причем старался он, в первую очередь не глядеть на жутких гостей и, только во вторую – провести урок как можно лучше. Благо тема попалась не сложная – сложение дробей, и Матвей мог блеснуть. Он лихо показал, как складываются дроби с разными знаменателями. Сначала складываешь числители, потом знаменатели. И вот вам результат. Ученики не подвели, и решали примеры без проблем.

Лишь раз Матвей все-таки дал слабину. Не удержался, и украдкой бросил взгляд на комиссию. Самогон тому виной, социалистическая выдержка, богатый жизненный опыт или иное какое чудо, но единственным признаком жизни лучших педагогических умов СССР были странные конвульсии, время от времени сотрясавшие тела москвичей.

И только когда дети разошлись по домам, Матвей узнал кое-что новое про сложение дробей…