К дальним берегам

Большая гостиная была полна музыки, света и смеха. Величественные канделябры с тысячами зажженных свечей наполняли комнату мягким сиянием. По сторонам гостиной на обитых золотой парчой диванах располагались лорды и леди. Остальные гости составляли живописные группы, обрамлявшие залу, словно гирлянды ярких экзотических цветов. Старый дубовый пол, отполированный до зеркального блеска, скрипел под ногами множества танцующих пар, разряженных в шелка всех цветов радуги. Повсюду звенел смех, изысканные дорогие вина лились рекой, а блеск бриллиантов затмевал сияние горящих свечей.

Хозяева этого роскошного праздника медленно двигались по зале, с удовольствием наблюдая за гостями. Лорд и леди Кэррингтон славились в Лондоне пышностью своих приемов, и сегодняшний вечер не был исключением. Обстановка праздника радовала глаз, музыка услаждала слух, щедро подслащенные прохладительные напитки в большом количестве подавались гостям. Вечер протекал по давно заведенному порядку.

И как обычно, Элизабет Трент была звездой праздника. Войдя в залу, она сразу же оказалась в центре всеобщего восхищенного внимания. Стройная обворожительная фигурка в платье из бирюзового атласа, стянутом корсажем цвета слоновой кости, прелестное тонкое лицо с нежными фиалковыми глазами и золотыми волосами, падавшими на плечи каскадом роскошных локонов. Все взгляды были прикованы к самой известной лондонской красавице, однако гости относились к ней по-разному. Молодые повесы спешили собраться вокруг Элизабет и охотно выражали ей свое восхищение в манере, которую трудно было назвать сдержанной, в то время как юные дамы и их обеспокоенные мамаши наблюдали за всем происходящим с ревнивым неудовольствием и даже с ужасом. Лорд и леди Кэррингтон приветствовали Элизабет Трент с искренней радостью, потому что она не только украшала вечер своим присутствием, но и, как всегда, вместе с обаянием привносила в общество нечто особенное. Элизабет обладала даром создавать оживление везде, где бы ни появилась.

Как только она начала выезжать в свет в прошлом году, тут же покорила сердца множества молодых людей. Элизабет уже привыкла царствовать в любом обществе, которое посещала, окруженная толпой поклонников, как королева придворными.

Бал Кэррингтонов не был исключением. Сопровождавшая Элизабет пожилая дама, миссис Хэмпшир, уже не раз предпринимала попытки защитить ее от натиска несдержанной толпы воздыхателей, но все усилия были напрасны. Это было попросту невозможно! Бесстыжая девчонка отчаянно флиртовала со всеми! Она поощряла ухаживания, была любезна, всем раздавала авансы, а бедные молодые люди просто теряли голову, завороженные ее прелестью и магическим искусством обхождения.

Только одно обстоятельство утешало миссис Хэмпшир. Тут дама с тревогой вздохнула и, пока Элизабет кружилась в танце с молодым лордом Пенрифом, решила перекинуться словом со своей соседкой, леди Эванс, такой же пожилой леди, как и она сама. Благодарение Богу, говорила миссис Хэмпшир, что дражайшая, сладчайшая Элизабет ни разу не была замешана ни в одну историю, несмотря на то что просто обожает быть в центре внимания молодых людей. Все же вокруг нее всегда складывается атмосфера утонченности и хорошего вкуса, а это, безусловно, защищает ее от любых проявлений вульгарности и грубости. Леди Эванс, к которой были обращены эти слова, вынуждена была нехотя согласиться. Несмотря на всю свою скептичность и явно неодобрительное отношение к Элизабет, дама должна была признать, что неуемная мисс Трент, вечно смеющаяся и всем строящая глазки, по существу, настоящая леди.

– Как же может быть иначе, для этого есть все основания, – фыркнула она в ответ миссис Хэмпшир. Глаза ее при этом настойчиво следовали за молодой парой, словно хищник выслеживал добычу. – Ее происхождение говорит само за себя. Вы же помните, я очень хорошо знала Джона и Маргарет Трент.