Извините, господин учитель

ФРИДЬЕШ КАРИНТИ

ИЗВИНИТЕ, ГОСПОДИН УЧИТЕЛЬ...

ПОВЕСТЬ

СОДЕРЖАНИЕ

М. Бременер. Вместо предисловия .........

ИЗВИНИТЕ, ГОСПОДИН УЧИТЕЛЬ...

Вступление

Утром в семь

Опоздал

Продаю книги

Ответ первого ученика

Ответ "последнего" ученика

"Провалившийся" герой

Венгерский письменный

Класс хохочет

Ставлю опыты

Объясняю табель

Девчонки

Мой дневник

Повис на турнике

Тайный совет

Я сочиняю

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Мне никогда еще не случалось писать предисловий, а в детстве не случалось даже читать их. Те страницы книги, на которых было напечатано предисловие, я всякий раз намеренно пропускал, и не потому, между прочим, что наперед знал: "Это будет скучно..." Нет, просто я боялся, что еще до начала мне расскажут, чем все кончитcя, и я лишусь долгих часов волнения, догадок и томительной, но в то же время приятно будоражащей неопределенности: "Что же дальше? Что будет с героями дальше?!"

Мне вспомнилось это, и, признаться, я сейчас же с опаской подумал: а не пропустите ли вы, дорогие читатели, написанные мною странички по той же причине, по которой когда-то пролистывал предисловие я сам? Если так, то могу обещать вам, что отсюда вы не узнаете о произведениях Каринти никаких подробностей, которые нельзя сообщать заранее. Вообще я постараюсь ответить лишь на то, о чем вам всегда хочется спросить, раньше чем вы берете в библиотеке новинку и принимаетесь за чтение. Например, на такой вопрос: "А из какой жизни эта книга?"

Мне кажется, каждому из нас памятна не только та школа, куда он ходил ежедневно семь или десять лет и в которой сдавал экзамены на аттестат зрелости. По крайней мере, мне лично не меньше, чем 124-я московская школа, где я учился когда-то, знакомы и маленькая школа в Сент-Питерсберге, где учился Том Сойер, и та одесская гимназия, в которой учился Петя Бачей, и другая одесская гимназия, из которой когда-то исключили героя повести "Серебряный герб", и покровская гимназия, описанная в "Кондуите" и "Швамбрании", и арзамасская школа, из которой Борька Гориков убежал на фронтвоевать "за светлое царство социализма".

Пожалуй, многие из нас могли бы перечислить все эти учебные заведения в своих автобиографиях. Потому что и в школу Марка Твена, и в гимназии Катаева, Чуковского, Кассиля, и в школу Гайдара мы входили, как в новые миры, чем-то похожие на мир нашего собственного детства и чем-то решительно от него отличные. За два-три вечера, проведенные за книгой, наше знание о жизни расширялось на целый мир, зримый и ощутимый не менее, а порой более явственно, чем тот, что окружал нас в привычных стенах школы, где мы учились.

Конечно, такие чудеса случались и случаются совсем не часто - лишь тогда, когда в руки берешь произведение большого писателя.

Сейчас вам предстоит пережить такое чудо: к числу гимназий и школ, в которых вы не обучались наукам, но которые вы с увлечением для себя открывали, прибавится гимназия Каринти.

Я не стану здесь говорить о том, какова эта австровенгерская гимназия начала нашего века, изображенная в повести "Извините, господин учитель...", и насколько она похожа на российскую царскую гимназию,- это вы увидите сами. Хочу только, чтобы с первых же страниц вы обратили внимание на одну особенность героя повести, чьими глазами вы будете смотреть на людей и события.

Герой Каринти в момент, когда мы с ним знакомимся, не просто мальчишка, который спешит поутру в гимназию,-дело обстоит сложнее: он возвращается в гимназию и в детство из жизни взрослого человека, можно сказать-бежит в детство, и не только оттого, что по нему стосковался. Он предпочел детство, его невзгоды и радости всему, что можно изведать позже и о чем он мечтал мальчишкой, сидя за гимназической партой. Он бежит в детство опрометью и возвращается в него, радостно запыхаясь, хотя взрослым достиг как будто многого, о чем мечтал.

Своеобразие повести "Извините, господин учитель..." состоит в том, что ее герой видит все вокруг то глазами обыкновенного мальчишки, то глазами мальчишки, который уже был взрослым. Эта особенность восприятия рассказчика, сильнее всего ощутимая вначале (с ней свыкаешься очень быстро, как с чем-то вполне естественным, хотя раньше и незнакомым тебе), к слову сказать, роднит повесть Каринти с популярной книгой известного польского писателя и педагога Корчака "Когда я снова стану маленьким".

Вернувшись в детство, в свой VI класс "Б", герой повести "Извините, господин учитель..." шепотом рассказывает соседу по парте, что ему приснилось во сне, будто он уже стал взрослым, двадцатисемилетним человеком и сидел в каком-то кафе и чувствовал себя просто отвратительно: "В общем, представляешь, я сижу в кафе, и я уже писатель, как и мечтал, и у меня уже напечатано много книг... у меня просят автографы, и все-таки... Все-таки я чувствую себя скверно,- ну не странно ли, а?.."

Действительно, странно. Почему человек, чья мечта сбылась, чувствует себя скверно? От чего бежит герои Каринти и (смело можно добавить) сам автор в мир детства? На это дают ответ рассказы писателя.