Изумрудное пламя

Значит, это правда. Ричард Кингслир возвратился из Святой земли и, судя по взгляду, которым он окинул ее, выпрямляясь после поклона королю, наказание не смирило его горячий нрав.

Король Эдуард сам возвратился только летом. Ничего не замечая, он предавался воспоминаниям.

– Приветствую тебя на родной земле, лорд Кингслир! Я помню, как тебя звали мусульмане! Дьявол Акры! Стоило тебе взяться за меч, и они все начинали дрожать от страха. О твоей храбрости, лорд Ричард, ходит немало легенд.

Джоанна сначала побледнела, потом залилась жарким румянцем, ей было душно в переполненной зале. Убежать бы, но как это сделать, не привлекая к себе внимания? Здесь почти все знают, что он натворил в прошлом, и ей не стоит труда представить, что будут говорить за ее спиной. Нет, такого удовольствия она им не доставит.

Она-то думала, что никто не заметил, как он посмотрел на нее, отчего она рассердилась и – неужели? – немножко испугалась. Так нет, леди Габриэла, другая фрейлина принцессы потянула ее за рукав и не замедлила лукаво шепнуть:

– Похоже, неверные не остудили его пыл, а?

– Ну и нахальства у него! – так же шепотом ответила ей Джоанна. – Вернуться как ни в чем не бывало ко двору!

Леди Габриэла, приехавшая из Кастилии с королевой Элеонорой, лишь пожала плечами.

– Четыре года – долгий срок, querida. Он воевал с врагами Господа и уж, верно, искупил свои грехи.

– Да он бы никуда не поехал, если бы ему не приказал старый король, – прошипела Джоанна. – Что бы ни говорил его милость, я никогда не прощу ему мою сестру. Никогда!

– Пусть так, дорогая, но вам все-таки придется хотя бы во имя Пресвятой Девы смириться с его присутствием. Как бы то ни было, король любит его, ведь они рядом сражались за Святую землю.

– Как жалко, что стрела, ранившая его в Акре, та, от которой он спас короля, не была отравлена!

Черноглазая фрейлина со страхом отшатнулась от Джоанны.

– Дорогая, вам надо побольше молиться, чтобы Господь не оставил вас своей милостью. Такая горечь ни к чему хорошему не приведет. Боже, как прелестно у вас разгорелись глазки и щечки! – пожилая фрейлина задумалась о чем-то и, словно ее вдруг озарило, сказала: – Послушайте, querida, если бы не эта ваша враждебность, из вас бы вышла красивая пара.

– Чепуха, леди Габриэла, – с неожиданной резкостью оборвала ее Джоанна. – Вы слишком наслушались песен трубадуров. Скорей я уйду в монастырь, чем позволю этому дьяволу приблизиться ко мне... Да и ему этого не надо. Зачем, когда есть столько других дам, губить двух из одной семьи?

Она решительно отвернулась от леди Габриэлы, словно ей немедленно потребовалось стряхнуть что-то с малиновой юбки, и едва ли не в ту же минуту поймала себя на том, что внимательно разглядывает заинтересовавшего ее рыцаря на другой стороне заполненной множеством придворных залы.

«Дьявол Акры». Лучше не придумаешь. В этой зале среди светловолосых и белокожих мужчин и женщин Ричард Кингслир мог бы легко сойти за сарацина со своей гривой черных волос и карими глазами, которые с того места, где стояла Джоанна, тоже казались совсем черными. Сирийское солнце не пощадило его, и бронзовое худое лицо с ястребиным носом ничем не отличалось от лиц родных детей знойной пустыни. Говорили, он еще долго оставался в Сирии после того, как король Эдуард и королева Элеонора отбыли на родину. Интересно, почему? Что удерживало его там, когда все христианское воинство отправилось восвояси?

Его черные волосы блестели в лучах проникавшего в залу солнца, и Джоанна, не желая того, залюбовалась широкими сильными плечами, с которых до колен, по последней моде, ниспадала синяя туника, прихваченная на узкой талии поясом. Спустив глаза ниже, она увидела длинные стройные ноги в красных рейтузах.

Теперь, когда король Эдуард заговорил с кем-то другим, Ричард оказался как бы сам по себе, словно собравшиеся в зале, признавая свою малость, боялись подойти к нему поближе.

Он как будто прочитал ее мысли и впился в нее взглядом, как сокол, нашедший добычу. Улыбка играла у него на губах. «Ничего у вас не выйдет, – подумала Джоанна. – Я вам не кролик».

Сама не замечая того, она вздернула подбородок, словно отвечая на его вызов.

– Леди Джоанна, леди Джоанна, – услышала она настойчивый голосок принцессы Элеоноры, – принесите мне, пожалуйста, из моей комнаты футлярчик для ароматического шарика. Я хочу его показать его милости.

Джоанна, с трудом приходя в себя, внимательно поглядела на девочку. Вопреки самой себе она чувствовала себя кроликом, которому чудом удалось ускользнуть от когтей сокола.

– Прямо сейчас, принцесса Элеонора? – переспросила она, стараясь не выказать своего недовольства. – Только что приехал архиепископ, – она кивнула в сторону обменивавшихся приветствиями архиепископа и короля. – Не думаю...

– Я хочу сейчас! – топнула ножкой принцесса.