Изложение

Пионервожатая велела Нине Кондратенко разыскать Антонину Сергеевну и передать ей дневник отряда. Нина, худощавая, смуглая девочка с карими плутоватыми глазами, опустилась этажом ниже, заглянула в один класс, в другой, в третий и, наконец, увидела свою учительницу. Антонина Сергеевна сидела за столом и что-то обсуждала с другими учительницами четвёртых классов. Все были так заняты, что даже не обернулись на скрип двери.

— А теперь, — сказала Антонина Сергеевна, — давайте наметим рассказ для изложения в субботу.

— «Бульку» Льва Толстого, — сказала пожилая учительница из четвёртого класса «В».

— Хорошо, — согласились остальные.

Антонина Сергеевна записала что-то в тетрадь, подняла голову и, заметив свою ученицу, стоявшую у двери, спросила:

— Что тебе, Нина?

Нина передала дневник и пошла домой. И всю дорогу радовалась, что узнала, какое будет изложение. По всем предметам у неё были пятёрки и четвёрки, но русский язык она запустила, и за последнее изложение Антонина Сергеевна поставила ей двойку — так много было в нём грамматических ошибок. Нового изложения Нина всё время ждала со страхом. Теперь же страх пропал.

— Мамочка, — сказала она, придя домой, — как мне достать «Бульку»?

— А кто это — Булька? Котёнок? Козлёнок? Поросёнок?

— Не знаю, — призналась Нина. — Наверно, утёнок. Это Толстого.

— А, рассказ Толстого! Тогда собака. Ну что ж, ты уже в четвёртом классе, должна уметь находить самостоятельно. Возьми в шкафу Толстого и по оглавлениям разыщи.

Нина нашла «Бульку» и тут же, не отходя от шкафа, прочитала.

За обедом она всё время мысленно излагала рассказ и была так рассеянна, что даже кисель начала есть вилкой. А как только кончился обед, пересела к своему столику и стала писать.

До субботы оставалось времени много, но Нина писала каждый день и волновалась: изложение у нее получалось то очень длинное, — а учительница говорила, что надо писать сжато и ясно, — то такое короткое, что и читать нечего.

Наконец изложение написано в последний раз. Нина показала его маме, вместе с ней проверила все сомнительные слова и спрятала листок в задачник. Маме она сказала, что это было домашнее задание.

В субботу, на арифметике, Нина опять немножко поволновалась: а вдруг, думала она, Антонина Сергеевна почему-нибудь переменит?

Но рассказ Антонина Сергеевна не переменила и прочла в классе то самое, что так старательно изложила дома Нина.

План изложения составили всем классом. Нина не вынимала из задачника листок, так как знала приготовленное изложение наизусть. Она аккуратно переписала его в тетрадь и откинулась на спинку парты.

До звонка оставалось ещё минут двадцать. Нина с интересом смотрела, как стараются девочки. Вот светленькая, с двумя свесившимися к парте косичками Нелли подняла к потолку свои серые глаза и думает, неслышно шевеля губами. Вот закусила нижнюю губу Маруся Чернякова и щурится на чернильницу; попишет, попишет и опять на чернильницу прищурится. А вот, склонив набок голову, не спеша, спокойно, размеренно водит пером по бумаге лучшая в классе ученица, золотоволосая курчавая Оля Корнева. И тишина в классе такая, что слышно, как стучит перо о донышко чернильницы.

И вдруг Нина почувствовала странное смущение.

Она ещё раз осмотрела девочек, теперь уже украдкой, и оттого, что у каждой из них было озабоченное лицо, что некоторые от волнения даже раскраснелись, ей стало ещё больше неловко.

Она посмотрела на учительницу и встретила её взгляд. «Уже написала?» — спрашивали ласковые, доверчивые глаза Антонины Сергеевны. — Смотри, не очень ли ты поспешила?»

Нина покраснела и низко, почти до самой тетради, опустила лицо.

И так, не смея поднять глаз, она сидела до конца урока. А когда прозвенел звонок и девочки понесли к столу свои тетради, Нина вдруг всхлипнула и быстро, с кляксами написала под изложением: «Антонина Сергеевна, не верьте! Я знала, что будем писать «Бульку», и всё приготовила заранее».

В воскресенье она ходила с мамой в зоопарк, смотрела на забавных медвежат, смеялась, а сама всё думала, как неловко ей будет завтра, когда в класс войдёт Антонина Сергеевна.

Но Антонину Сергеевну она встретила в понедельник не в классе, а в коридоре. Увидя Нину, учительница подозвала её кивком головы, привлекла к себе и ласково потрепала по щеке.