Изгой

Тот день проходил для меня ожидаемо паршиво, впрочем, как и все время работы в этой организации. Повздорил с руководством, устроил взбучку своим подчиненным и сразу отправился восвояси. Отъехав на своей верной двенашке от офисного здания, и взяв курс домой, я никак не мог успокоиться. Думал о том, что шеф, повысив меня два месяца назад до руководителя группы, обещал солидную прибавку доходов, а по факту ничего не изменилось, кроме новых обязанностей. Или, что половину своих горе подчиненных с завышенной самооценкой, на деле не умеющих работать, я бы давно уволил, но шеф запретил это делать. В итоге от группы требовали результатов, а у меня в команде невменяемые персонажи и у самого отсутствовала мотивация на достижения целей. Подобный заряд бодрости каждый день расшатывал мою и без того многострадальную нервную систему. Кое-как помогали две вещи: занятия спортом, три раза в неделю посещал курсы айкидо, и алкоголь, употребляемый мною в компании друзей.

В этот период жизнь стала для меня чем-то малоинтересным, даже надоедливым, с которым я мирился только по неизбежности. Мне недавно стукнуло тридцать, жены и детей, к счастью не было. На свою личную жизнь, знаменующуюся частыми взлетами и падениями, я забил еще в прошлом году. Не до нее пока.

Ожидая когда трехглазый монстр – светофор, подмигнет зеленым, я отражал атаки негативных мыслей. Сегодня день между тренировками, и бухать мне не хотелось. Единственным желанием являлось избежать пробки, коих в провинциальном городе V, где я жил, наблюдалось великое множество, прибыть домой и забраться в теплую ванную с пеной. Монстр великодушно сменил красный гнев на зеленую милость, и я повернул на перекрестке, готовясь выехать на дорогу, по которой до дома оставалось совсем немного. В этот момент все и началось.

Я считал себя любителем фантастики во всех ее проявлениях. Мне нравилось читать маститых отечественных и зарубежных писателей, чье творчество отвлекало меня от неприглядной действительности, позволяя немного расслабиться. Почти все эти мэтры описывали сцены перехода в другие миры, куда их героев заносила нелегкая, сопровождаемые разнообразными чувствами и эмоциями. Кто-то испытывал сильную боль, радость или экстаз. Я же просто выпучил глаза, когда картинка дороги с машинами, резко сменилась на лесной пейзаж, грунтовку и оказавшийся у меня на пути водоем. Не успев затормозить, я опомнился только когда в салон автомобиля начала поступать вода.

Единственное, что я успел взять – сумку с документами, которая всегда лежала на переднем сидении рядом со мной. Действие больше рефлекторное, чем осмысленное. Сколько раз я забирал ее, когда выходил из машины. Теперь покинуть ее пришлось навсегда. Моя двенашка, верно служившая мне последние годы, быстро шла ко дну. Я еле успел открыть дверь, прежде чем ее заклинило. Ледяная вода прочистила мозги и помогла действовать с максимальным проворством, на которое я был способен. В юности я занимался плаванием, и даже преуспел на местных соревнованиях, поэтому мне хватило сил покинуть тонущий автомобиль.

Выбравшись, я долго переводил дух, пытаясь отдышаться и придти в себя. Осмотревшись, я понял, что стою на берегу озера. Вокруг него простирался непроглядный лес. День подходил к концу, последние солнечные лучи прощально освещали кроны деревьев. Вместе с диким холодом и тучами комаров, на меня навалился животный страх.

* * *

Совладать с эмоциями помогло истощение сил. Когда я остановился, уже начало темнеть. Сердце гулко ухало в груди. Я пробежал не меньше трех километров. Больше не позволили легкие туфли, не рассчитанные на беготню в лесу и дыхалка. Судорожно хватая ртом воздух, я приходил в себя. Руки, спина и плечи, горели. Огромные лесные комары не могли нарадоваться неожиданному деликатесу и продолжали упиваться моей кровью.

Когда в голове чуть прояснилось, я наконец-то снял с плеч свою сумку, единственную вещь, которую забрал из машины. Кроме водительских прав, бумажника и ключей от дома, там обнаружилась вполне пригодная сейчас вещь. Я никогда в своей жизни не курил, но почему-то всегда носил довольно дорогую зажигалку Zippo, подаренную мне ради хохмы одной из бывших пассий. Костер я развел там, где остановился, посреди высоких и мрачных деревьев, неизвестного мне вида. Толстые ветви с широкими листьями оранжевого цвета и круглой формы. Ветки оказались сырыми, потому загорелись не сразу, создав дым, но это даже лучше. Жрущие меня за живо насекомые чурались его, разлетаясь прочь, как от хорошего репеллента. Когда разгорелся огонь, и стало теплее, ко мне вернулась способность ясно мыслить.