Изгой

В небольшой городок, где родился и прожил двадцать лет, вернулся из колонии Павел, молодой человек высокого роста, черноволосый, изрядно похудевший, осунувшийся, с лицом землистого цвета. На нем видавшие виды куртка из грубой ткани, на плече рюкзак, потертые ботинки. Он подошел к подъезду пятиэтажки, где в квартире на первом этаже до сих пор живет его мать. Остановился, оглянулся, зашел в подъезд, позвонил в дверь. Открыла постаревшая, поседевшая, в поношенном домашнем платье женщина. Мать сделала несколько шагов назад, позволяя ему войти, внимательно его разглядывая. Павел вошел в прихожую, бросил рюкзак на пол, не раздеваясь, сел на табурет в углу, прислонился к стене. Мать присела за стол.

– Паша, может тебе не стоило сюда приезжать, – она тяжело дышит и делает паузы между словами, – нас ведь здесь все ненавидят. После гибели Бориса, ты же помнишь, как его любили, тебе не будет здесь жизни никакой.

– Да не убивал я Борьку, мама! – Павел в отчаянии сжимает голову руками.

– Кто же теперь в это поверит. Свидетелей нет. Заступиться за нас некому.

– Ну ты-то мне веришь, мама? – Павел совсем отчаялся.

– Не знаю, сынок, не знаю, что и думать. Ведь ко мне приходила мать Виталия, деньги предлагала, чтобы ты начал сотрудничать со следствием, и никому не перечил.

– И ты взяла? – Павел не поверил своим ушам.

– А как ты думаешь? Что я могу на свою пенсию?

– А ты хоть поняла, почему она деньги принесла?

Мать не ответила. За окном мимо дома по дороге пронеслась иномарка.

– Вон он, Виталий, на своей машине носится, никому покоя не дает ни днем, ни ночью, – продолжила мать. – У него ресторан теперь. Папаша забрал для сыночка. А хозяев посадили, нашли, за что. Окружил себя здоровыми лбами, не подступиться. Магазин теперь у него продовольственный. Там Света, наша соседка, работает. Как техникум торговый закончила, так он взял ее к себе на работу. Считай, повезло девке. Работы нет в городе.

– Света, сестра Бориса?

– Да. Ну что ты сидишь, как не домой приехал. Раздевайся, переоденься в домашнее, а я на стол накрою.

В дверь постучали.

–Кого это еще принесло. Я уж думала, сюда все дорогу забыли, – мать пошла открывать.

В прихожую вошла Елена, бывшая подруга Бориса, одноклассница Павла. В пальто, теплый шарф вокруг шеи, высокая прическа, в руках дорожная сумка. Она похоже быстро шла, запыхалась, раскраснелась, а потому всегда яркая и эффектная выглядела еще привлекательнее.

– Привет, тетя Настя, – поздоровалась она с матерью Павла и сразу с порога, – Паш, знала, что ты приедешь сегодня, добрые люди сообщили, ждала. Надо поговорить, но не дома. Выйдем на улицу. Я сумку у вас пока оставлю.

Елена с Павлом вышли на улицу.

– Только не здесь будем разговаривать, – Елена огляделась, – ведь в этом месте все произошло?

– Да, – Павел в отчаянии посмотрел на нее. Они пошли вдоль улицы.

– Я чувствую себя отчасти виноватой в том, что случилось. После всего этого Виталий мне проходу не давал, замуж звал. Пришлось уехать из города, перевелась в другой вуз. До сих пор не могу прийти в себя.

Павел молча шел рядом.

– Уверена, даже несмотря на то, что прошло много времени, можно что-то сделать. Я верю, что ты не виноват.

Павел с благодарностью посмотрел на нее и облегченно вздохнул.

– Меня познакомили с одним человеком, бывшим полицейским. Он утверждает, не может такого быть, чтобы не было свидетелей. Обещал помочь. Возможно, приедет в наш город. Уже бывал здесь по службе. Я предложила ему остановиться в доме родителей.

– Так откуда они возьмутся, свидетели! Единственным свидетелем был Борис, но он умер, не приходя в сознание. Виталий меня обвинил в происшедшем. Меня слушать не стали, – Павел безнадежно махнул рукой, – обвинение выступило на стороне Виталия. И не забывай, отец Виталия возглавляет городской отдел полиции. Что мы можем сделать.

– Погоди, главное, не отчаиваться, – Елена взяла его за руку и посмотрела ему в глаза, – приведи себя в порядок, отдохни. Главное, не отчаивайся, – повторила она. – А сейчас пойдем, заберу свою сумку, я еще дома не была, да и успокоим твою маму, наверняка растревожена моим появлением. Ты повнимательнее к ней, она много пережила.

Неделю Павел не решался пройтись по городу, боялся встретить знакомых, друзей. Но сидеть дома всю жизнь он тоже не собирался. Павел вышел на улицу, прищурился, глядя на солнце. Как он по нему соскучился. За его отсутствие город почти не изменился. Павел шел, не разбирая дороги, утопая в рыхлом снегу, проваливаясь в лужи. Это, как ни странно, доставляло ему удовольствие.