Изгнанница на проклятом отборе, или Второй шанс для истинных

– Как же вам повезло, госпожа! – восторженно щебетала служанка, поправляя юбку алого, как вчерашняя заря платья.

«Не к добру…» – ещё тогда подумала Аяна, глядя на закатное небо, будто окрашенное кровью… А утром обнаружила на своём предплечье алый узор в форме уродливой лилии, по лепесткам которой золотыми искрами рассыпалась древняя магия.

Цветок Морены – символ истинной пары одного из шаарданов – проклятых драконов Аракена…

– Стать истинной парой старшего сына Повелителя… какая удача, – с придыханием вторила другая, убирая густые тёмные, как смоль волосы Аяны в сложную причёску.

Породниться с великим родом мечтали все. Грезили властью и богатством, словно забывая о том, что драконы запятнаны тьмой, что за своё могущество вынуждены расплачиваться вырождением. И только истинная способна родить для шаардана наследника.

Драконы подмяли под себя весь мир, бросив к ногам людей жалкую иллюзию некой власти и… свободы. Всё живое подчинялось этим проклятым крылатым тварям, от которых даже Боги отвернулись. И лишь Морена… словно в насмешку, связывала их с истинными, не оставляя выбора. Впрочем… выбора не было и у людей.

В свои неполные восемнадцать лет Аяна понимала это лучше многих. Другие просто не хотели понимать, закрывали глаза на правду, страшась её, как божьей кары.

А правда всегда была на поверхности. Драконов боялись, но страх перед их могуществом, перед тьмой выдавали за уважение и восторженно охали, если в семье пробуждалась истинная шаардана.

Какая честь! Какая благодать! Милость Богов… но никто не говорил о проклятье. Никто не говорил о том, что истинные – лишь сосуд для драконьего семени.

Чем такая участь лучше смерти? Уйти из семьи и стать… никем. В чужих краях, окружённых пиками горного массивного хребта. Коротать жизнь в подчинении, безмолвии и смирении… ради единственной цели – вынашивать потомство шаардана. И, по слухам, усмирять тьму в их крови, чтобы те не сошли с ума, не потеряли рассудок.

Аяна тряхнула головой, взяла с трюмо салфетку, стёрла с губ алый цвет помады. В глазах застыла обречённость, вынуждая юную княжну поморщиться.

– Довольно, – бесстрастно вымолвила она, жестом призывая служанок остановиться.

Расправила острые точенные плечи, опустила тонкие изящные кисти на пышную юбку платья. Служанки поспешили распахнуть двери…

Шаарданов принимали в просторной гостиной, где торжественно выстроился весь род великого князя: отец и дед при параде, мать в золоте, не пожалела агатовый гарнитур. Сестры с кузенами оделись, будто на приём к Королю, и Аяна искренне не понимала, к чему такая помпезность. С приданым или нет, красивую или убогую, в роскошном платье или рванье – её бы всё равно взяли. Клеймо на плече – вот пропуск в мир проклятых, запятнанных тьмой драконов, всё остальное не имело значения.

Хотя нет, какой-то смысл в этих наигранных смотринах был. Если избранная понравится шаардану, он щедро одарит её семью. Откупится за то, что забирает их дочь, за то, что они никогда её не увидят. Он откупится в любом случае, но, если невеста угодит глазу дракона, откупится с лихвой. И самое важное в смотринах – убедиться, что знак истинной настоящий. Бывали прецеденты… Но сын Повелителя просто не знает, что даже под страхом смерти, Аяна не стала бы подделывать кровавую лилию…

Он смотрел в упор. Прямо. Пронзая колючим взглядом рубиновых глаз. Неестественных. Нечеловеческих. И лишь внешне напоминал человека, а вот нутро… нутро-то драконье, и кровь, Аяна была уверена, в его жилах черная, как и тьма, окружающая шаардана плотным коконом. Она клубилась вокруг густым сумраком, тихо жужжала. Будто пела. Звала.

За спиной старшего сына Повелителя возвышалась свита. Вряд ли слуги или воины, скорее братья… Все шаарданы братья. Одинаково мрачно-пугающие. Нелюди…

Черные с серебряными нашивками камзолы плотно прилегали к мускулистым, высеченным словно из гранита телам. У всех тёмные коротко-остриженные волосы, но поговаривают, шаарданы умеют меняться…

Ни единой морщинки на гладких восковых лицах, бледные губы сомкнуты, не дрожат крылья носа, будто драконы вовсе не дышат. Не моргают. Только смотрят, вколачиваясь жутким взглядом прямо в душу…

Тонкой струйкой вдоль позвоночника струился липкий страх, но в груди… в груди зрел протест. Закипала тихая ярость. И нервы звенели от напряжения…

«За что ты так несправедлива ко мне, Морена?» – Аяна не желала становиться безвольной куклой в руках шаардана, не желала сдаваться.

Неимоверно злил его направленный с нотками презрения холодный взгляд. Будто Аяна не прекрасная дочь великого князя – а дорожная пыль под его сапогами, начищенными до блеска. Шаарданы принимали истинных, как должное, а не как величайшую награду и благословение. Разве станут они относится с уважением?..