Изгнание

I

Великий Князь Павел Александрович вглядывался во вдовий фиолет апрельской ночи. Время застыло. Куцые, мелкие снежинки, которым, чувствовалось, было неловко за свое неуместное появление весной, белой пылью зависли в воздухе. Стрелки часов не двигались, словно приклеенные к циферблату. Впрочем, так всегда бывает в минуты напряженного ожидания.

Пиц прекрасно знал, что нужно отвлечься, но не мог думать ни о чем другом. Он ждал посыльного от той, которую лишь недавно смог вернуть после, казалось, безвозвратного, окончательного расставания, коему сам он был инициатором. Каким-то чудом Павел вновь убедил Ольгу Валериановну в своих чувствах, раскаявшись и полностью признав все преступления, совершенные против их любви. Кроме того, августейшему поклоннику пришлось встать на горло собственной бережливости, ибо стоило ему примирение с госпожой Пистолькорс целого состояния. Великий Князь завалил возлюбленную царскими подарками. Но растопило сердце красавицы с глазами цвета горького шоколада то, что Его Императорское Высочество готов был пожертвовать дружбой с самым близким на свете человеком, своим братом Сергеем, с которым они были неразлучны с детства и который ждал, что Павел примет в свое командование одну из дивизий Московского округа и переедет поближе к нему, в Златоглавую. Однако Пиц от такого заманчивого предложения отказался, лишь бы остаться в Петербурге, где с мужем и тремя детьми обитала дама его сердца.

Сергей Александрович, которого Павел об истинных причинах своего решения не уведомил, рвал и метал. Он никак не мог взять в толк, почему брат-вдовец отказался служить в Москве. Ведь как было бы замечательно! Они с женой Эллой окутали бы его и несчастных племянников, лишенных материнского тепла, семейным уютом и заботой. Дом в Усове всегда был бы в их распоряжении. Но никакие уговоры и убеждения на брата не действовали. Сергей душил в себе догадки, что Павел вновь спутался с известной дамой. Страшно не хотелось убедиться в том, что уже было списанная со счетов госпожа Пистолькорс со стремительностью кометы, вильнув огненным хвостом, изменила направление и вновь кружилась на орбите его несчастного брата.

Хоть Сергей достоверно и не знал всех причин, удерживающих брата в Петербурге, с Государем он, по всей видимости, эту тему обсуждал, поскольку тот окончательно объявил Павлу, что даст ему дивизию в Москве. Теперь Пицу, самому молодому и любимому дяде Николая II, предстояло придумать, как вновь убедить Императора все же оставить его в городе на Неве.

Павлу еще повезло, что Сергей Александрович, будучи московским генерал-губернатором, был слишком занят хлопотами по устройству коронационных торжеств для недавно взошедшего на престол племянника и времени раздумывать о поведении Пица у него было немного. С организацией празднеств не все шло гладко. Младшему брату приходилось выслушивать возмущение Сергея по поводу ревности министерства двора к его инициативам. В январе Великий Князь обратился с предложением, чтобы в целях обеспечения безопасности в Москву отправили саперов обследовать подземные сооружения. Через месяц он получил письмо от графа Воронцова-Дашкова, в котором тот сообщал, что Кремль и прочие здания придворного ведомства должны состоять под наблюдением его людей и дополнительные охранительные меры со стороны генерал-губернатора представляются излишними. Только было Его Императорское Высочество отошел от такой невероятной наглости, как в марте Государь выпустил рескрипт, по которому все распоряжения и исполнительная деятельность по приготовлению и устройству торжеств возлагались на министерство двора. Воронцов торжествовал. Сергея Александровича отодвинули на задний план, поручив лишь содействовать устроителям. Павлу пришлось долго успокаивать обиженного брата, оскорбленного в своих лучших чувствах. Пиц не находил в решении Николая II ничего унизительного для Сергея, просто племянник хотел повторить церемонию, организованную в восемьдесят третьем году министерством двора для его отца, Александра III.

– Прелестно, просто прелестно! В таком случае, я умываю руки! – кипел Сергей. – Ежели они так доверяют Воронцову, так тому и быть! Хотя стоило бы вспомнить, как тот запамятовал отправить за будущей Государыней императорский поезд, и Аликс вынуждена была трястись по кочкам в экипаже на пути в Крым. А ведь счет шел на часы! Она могла опоздать, не застать Сашу живым и не получить благословения от отца жениха. Быстро же Ники забыл об этом! Что же, пусть потом пеняет на себя!

Граф Воронцов-Дашков, несмотря на свою дружбу с покойным Александром III, братьев его никогда не жаловал и церемониться с ними не считал нужным. Яркая, сложная личность Сергея раздражала его едва ли не больше всех остальных членов императорской фамилии.