Издранное

В местах лишения свободы арестанту запрещено иметь наличные деньги. Вместо них он получает «боны» – специальные чеки на определенную сумму для отоваривания в магазине колонии.

Во время одной из таких «отоварок», когда у окошка «ларька» скапливается толпа зэков, один из них, крепкий работяга из кузнечного цеха Пархом, уже отходя от прилавка с приобретенной жрачкой, поймал за руку ширмача Васеньку, когда тот пытался втихую «увести» (стащить) у него пачку грузинского чая. Ну, понятно, поднял кипиш (скандал)… Бить, правда, не стал: Васенька крутился с так называемыми «черными» – то есть с профессиональными уголовниками, которые в колонии «держали масть».

Поволок Пархом карманника на «разборку» к «положенцу» – зэку, который считается неформальным лидером в колонии (то, что раньше называлось – «пахан»). Так, мол, и так, вот и свидетели есть…

«Положенец» с громкой погремухой Слон замялся. С одной стороны, все ясно. С другой: как ни крути, а Васенька – свой, вся «братва» его знает и по зоне, и по воле… Созвал Слон так называемую «первую пятерку», или «блаткомитет» (вроде зоновского Политбюро). Посовещались, вызывают к себе Пархома и Васеньку.

– Слышь, Пархом, – говорит арестанту «положенец», – ну чего ты? Что за кипиш на болоте, что за шухер на бану1? Ты же «мужик» с понятиями. Васенька, конечно, погорячился, мы его поправим. Но и ты должен его понять. Он – «кармаш» по жизни. А «кармаш» – это как пианист, у него пальцы должны быть постоянно в движении, чтобы навыков не потерять. Вот он и «щиплет» помаленьку. Не в обиду, замнем этот базар чисто по-братски…

Вздохнул Пархом и пошел восвояси. Но обиду все-таки затаил…

И через несколько дней, подойдя к Васеньке, мирно курившему во дворе своего отряда, кузнец со всего маху заехал ему по уху! Тот отлетел на несколько метров и отключился. А Пархом взял пачку сигарет и спокойно ушел.

Что тут поднялось! Еще бы: работяга ушатал «честного босяка»! Вызвали тотчас Пархома авторитеты на свою «правилку» (грозный суд): как же ты, такой-сякой, творишь здесь голимый беспредел (откровенное беззаконие)?! На что Пархом вежливо отвечает при скоплении всего арестантского народа:

– Братва, вы же знаете, я второй срок тяну, и все – за гоп-стоп (грабеж на испуг). А у «штопорилы» (грабителя) удар должен быть, как кувалдой. Практиковаться нужно, чтобы навыки не потерять. Вот и приходится когда-никогда треснуть кого ненароком. Так что, не в обиду, замнем этот базар чисто по-братски…

Как ни борется администрация мест лишения свободы с карточной игрой, но она продолжает процветать за «колючкой». Много из-за этого случается трагедий, люди попадают в долговую кабалу, становятся «заигранными», чуть ли не рабами… Но бывают и забавные случаи.

…Камера следственного изолятора, рассчитанная максимум на 20 человек, вместила в себя всех 60. Да и те большей частью сгрудились в углу у нар, где идет азартная карточная игра в «буру». На «катране» (место для игры) «катают», то есть играют, двое. Что называется, «лоб в лоб». Один из них – опытный «исполнитель» (профессиональный картежник) по имени Валера, другой – новичок в «хате», горячий кавказец, которого все просто кличут «ара».

Поначалу игра идет с переменным успехом. Валера, что называется, «кидает замануху», давая кавказцу выиграть по-маленькой. Но и невооруженным взглядом видно, что «ара» представляет из себя, как говорят зэки, «булку с маслом» – стопроцентную жертву. В конце концов он проигрывает ловко припрятанные от надзора деньги, клетчатую безрукавку, что была на нем, джинсы и даже модельные лаковые туфли.

– Давай дальше! – азартно кричит он Валере.

– Что – «давай»? Пусть тебе твоя баба дает. Ты чем отвечать будешь? На тебе одни трусы остались. На попку играть?

– Что?! Почему на попку?! У меня в «сидоре» костюм спортивный лежит, его ставлю!

– Э, барахло какое-нибудь! Покажи.

– Что «покажи»? Весь мешок наружу выворачивать? Я отвечаю: еще ни разу не стиранный, я его даже не надевал!

Володя, махнув рукой, соглашается. Знает: если «ара» соврал – спрос будет суровый.

Игроки сгоняли несколько «апсиков» (конов) – и кавказец «вкатил» свой замечательный костюм. Вздохнув, полез в мешок – и извлек на свет жуткое, грязное, замызганное тряпье:

– Вот, держи! Как договаривались!

– Ты что, отморозок?! Оборзел?! Ты из какой помойки этот гнидник выкружил? Ты ж говорил – ни разу не надеванный, не стиранный!

– Слушай, я за свои слова отвечаю! Жена брата положила, да! Что, не видишь – ни разу не стирали? Конечно, я такое на себя не надену! А ты что, наденешь, да?!

Один из арестантов со «строгого» режима, Владимир Лужков, рассказал забавную историю.