Избушка [СИ]

Егор любил лес, особенно тихую грибную охоту. Благо что ему было где предаваться этому занятию — еще отец когда-то купил домик в деревне, под дачу, а вокруг деревни шумел сосновый бор. Деревенские ходили туда за грибами и ягодами, правда, иные намекали, что ходить нужно с опаской — не дай бог встретишь медведя или кабана. Но это больше так, по привычке — даже деревенский молодняк, шастающий где попало и регулярно набегавший на алеющие земляникой поляны, возвращался из леса обычно довольным, вымазанным ягодным соком и ничуть не испуганным.

А еще в лесу отлично росли маслята. Поэтому в самом начале июля Егор, прихватив основательную корзину и накинув на всякий случай дождевик, отправился по грибы.

Вблизи опушки он услышал чьи-то перекликающиеся голоса и понял, что сюда он опоздал: все выгребли подчистую, даже червивой сыроежки не найдешь. Поэтому он решил отклониться от своего обычного маршрута и зайти дальше.

Заблудиться Егор не боялся — как-никак он умел ориентироваться на местности и считал себя лесным человеком, который не растерялся бы и в сибирской тайге. Он пошел по узкой, еле видной тропинке, петлявшей среди папоротников. Подлеска здесь было уже мало, сосны стояли просторно, уходили толстыми стволами в небо, под ногами было скользко от нападавшей хвои. Голоса звучали все глуше, пока наконец не слились с шумом деревьев.

Приятный коктейль из густого запаха грибницы, сырости, хвои заставил его улыбнуться в предвкушении. Охота предстояла прекрасная! Зоркий глаз Егора заметил первые грибы уже через несколько минут — это были два крепких боровичка, как бы невзначай торчащих из влажного зеленого мха. Он бережно срезал их и положил в корзинку.

Теперь было ясно, что грибы здесь есть и, судя по всему, на это место еще не набрели конкуренты. Он шел, не заботясь о направлении, то и дело выхватывая из лесной подстилки грибы. Корзинка приятно тяжелела. Вот такую грибалку он любил — с чувством, толком, расстановкой, в сырой прохладе леса, где никто не лезет под руку, и вся добыча — только его. Да какая!

Егор чувствовал, что если ему так будет везти и дальше, всех грибов он может и не унести. Хорошо еще, помимо десятилитровой корзины у него имелся при себе пакет — так, на всякий случай. Положив последний подберезовик в корзину, он остановился и впервые полностью распрямился и огляделся. В этом лесном углу он никогда раньше не бывал и даже не знал, что рядом с обжитыми полянами и нахоженными тропами есть такое заповедное местечко: высоченные толстые сосны, ноги тонут во мху, редкие кустики черники и костяники, а главное — не слышно ничьих восторженных воплей. Невидимые, высоко в кронах пересвистывались какие-то птицы. «А ведь отсюда до дома шагать ого-го сколько», — мелькнуло у него в голове, и Егор поудобнее перехватил корзину. Прямо перед ним маячило семейство маслят, и он задумался, поддаться ли соблазну добавить ли их к своей добыче или поворачивать домой. Вообще-то он намеревался провести в лесу большую часть дня, но корзина уже наполнилась, и теперь следовало решить, не пора ли возвращаться. Задумчиво обводя глазами чащу, он неожиданно для себя увидел метрах в двухстах небольшой домик. Это была маленькая бревенчатая избушка, даже на первый взгляд древняя-предревняя. «Наверное, охотничья», — подумал Егор.

Корзина оттягивала руку, и он перекинул ее в другую. Интересно, как там внутри? Он никогда не бывал в таких избушках, только слышал. Там сейчас никого нет, наверное, думал он, шагая сквозь папоротник, я только открою дверь, посмотрю и уйду.

Вблизи избушка оказалась еще древнее, чем ему показалось ранее, стоило только взглянуть на стены из толстых бревен, поросшие снизу мхом, а сверху лишайником, крошечные подслеповатые окошки, затянутые то ли паутиной, то ли очень мутным, тоже древним стеклом. На крыше выросли трава и кусты, из которых нелепо торчала высокая черная труба. Он обошел домишко вокруг, высматривая дверь. Она нашлась быстро, только вот беда: забраться в нее было сложновато, порог находился на уровне выше его пояса. Егор невольно огляделся в поисках лесенки. Но она либо лежала в густых зарослях, невидимая для чужих глаз, либо давно сгнила.

С некоторым разочарованием он понял, что вряд ли получится забраться в избушку, если только подтянуться и запрыгнуть, да и незачем, в общем-то. Он посмотрел на часы: без пяти четыре.