Избранные произведения в одном томе

Гарри Кармайкл чихнул. Глаза у него были красные, из носа текло, голова раскалывалась. На дворе стояла середина сентября, и воздух был насыщен пыльцой трав — амброзии, чертополоха и гусиных лапок. Гарри уже принял дневную порцию лекарства — самого новейшего антиаллергена, — но в результате обрел лишь сонливость.

Сквозь витражное стекло «Вильгельма Телля» Гарри видел комету Рамсея. Сейчас это было уже яркое расплывчатое пятнышко, висящее меж голых веток вязов, окаймляющих парковочную стоянку. Холодный размытый свет кометы вполне соответствовал холодному сиянию зеленых глаз Джулии, которая казалась погруженной в созерцание высокой изящной ножки винного бокала. Она уже отказалась от попытки поддерживать легкий разговор и теперь сидела в замкнутом пространстве ледяного одиночества. Ей было очень жаль Гарри. Он определил это по выражению ее лица, по глазам, которые смотрели мимо, будто на кого-то, кто стоит за его правым плечом. Пройдут годы, подумал Гарри, и он будет вспоминать этот вечер, эту минуту, и перед его глазами появятся эти глаза, и эта комета, и эти полки, набитые старинными томами, назначение которых — создавать атмосферу в сумеречно освещенном зале. Он вспомнит тогда и свой гнев, и страшное ощущение близящейся утраты, и нарастающую уверенность в своем бессилии сделать что-либо. Ничто сделанное им не изменит ничего. А главное — именно жалость Джулии к нему будет больше всего терзать его душу.

Кометы приносят беду — таков широко распространенный предрассудок. Комета Рамсея вернется сюда через двадцать два столетия, но к тому времени она уже начнет разрушаться. Астрономы предсказывают, что либо во время своего следующего визита, либо через один она превратится в ливень каменных и ледяных осколков. Ну совсем как брак Гарри.

— Извини, — сказала Джулия и вздрогнула. — Ты ни в чем не виноват, Гарри.

Еще бы! В чем же может она обвинить старого верного Гарри, который так серьезно относится к брачным узам, на которого можно положиться как на каменную гору и который так много работает, чтобы обеспечить свою семью? Разве в том, что он слишком сильно любит Джулию?

Он всегда знал, что случившееся неизбежно. Изменения отношения Джулии к нему происходили медленно, но неуклонно. Сперва какие-то мелочи, над которыми можно было посмеяться вдвоем, начали вызывать легкое раздражение, потом оно, как песок в колесах, разъедало семейную жизнь до тех пор, пока Джулии трудно стало переносить само присутствие Гарри.

И поэтому сейчас они сидят как два посторонних человека, тщательно соблюдающих дистанцию, создаваемую круглым столиком между ними, а Джулия с помощью сверкающих ножа и вилки аккуратно отрезает себе кусочки мяса, прожаренного гораздо больше, нежели Джулия любит.

— Понимаешь, мне просто необходимо какое-то время побыть одной, Гарри. Ну, просто чтобы подумать. Я устала постоянно делать одно и то же, заниматься одним и тем же изо дня в день.

Я устала от тебя — вот о чем говорит она, только не прямо, а подбирая мягкие слова, чтобы не причинить ему боль, и эта жалость стаскивает с Гарри защитную кору гнева, как кожуру с печеной картошки. Джулия поставила бокал на скатерть и в первый раз — возможно, за весь вечер, — поглядела на Гарри. И улыбнулась. Той добродушной и виноватой улыбкой, которой улыбалась всегда, когда вела машину и умудрялась загнать ее в кювет или сильно подскочить на рытвине в асфальте. Боже мой, подумал Гарри, как же я буду жить без нее!

— А ведь сегодня и пьеса была тоже плохая, верно? — сухо сказал он.

«Вильгельм Телль» был театром с рестораном, и они с трудом высидели до конца нудную комедию-детектив. Хотя, конечно, Гарри никак не обвинишь в том, что он серьезно пытался вникнуть в ее содержание. Он с ужасом предвидел то, что должно произойти потом, и поэтому тратил время на подготовку возражений и отражение доводов Джулии, многократно повторяя в уме свои контрдоводы, выверяя стратегию защиты и объяснений. Уж лучше бы смотрел пьесу!

Самое смешное, что в кармане у него лежал абонемент на спектакли всего сезона.

— Да, — ответила Джулия. — Мне она тоже не очень понравилась.

Она не добавила ничего, что могло бы успокоить Гарри. Например, что ей было не до пьесы, что вечер выдался тяжелый, что она никак не могла заставить себя вникнуть в эту чушь, когда ее брак должен был развалиться. Вместо этого Джулия протянула руку через стол и удивила Гарри, прикоснувшись к его ладони.