Избранные произведения

Личность Ломоносова, его историческое своеобразие, его приход в русскою культуру нельзя понять, не составив себе представления об его родине, об окружавшей его природе и выдвинувшей его социальной среде. Славяновед В. И. Ламанский утверждал, что для появления Ломоносова «в целой России в начале XVIII века едва ли была какая иная область, кроме Двинской земли, с более благоприятною историческою почвою и более счастливыми местными условиями».[1] Беломорский Север был деятельным и цветшим краем, где жили потомки новгородцев, незакрепощенные «черносошные крестьяне», суровые, предприимчивые и умевшие за себя постоять, сплотившись в сильные земские «миры». Они не знали барщины и отбывали большинство повинностей в денежной форме, что способствовало усилению товарного хозяйства и развитию торговли и ремесел.

На Беломорском Севере развивались морские промыслы. Поморы строили и снастили речные и морские суда. Они воспитали в своей среде опытных «кормщиков» (капитанов), которые владели основами навигации и пользовались компасом, смело ходили в Ледовитый океан, добираясь до Груманта (Шпицбергена) и Новой Земли. По всему Мурманскому берегу были разбросаны промысловые становища, куда приходили суда для ловли трески особыми «ярусами» – огромными снастями с сотнями навязанных на них крючков. А на самом Белом море «сидели» на семужьих топях, били тюленей, варили соль, гнали смолу, добывали слюду. Здесь складывалась самобытная народная культура, возникали художественные ремесла. Хотя школ на Севере почти не было, поморы учили грамоте друг друга, собирали и переписывали рукописные книги, ценили печатные издания петровского времени.

Северная Двина, примерно в ста пятидесяти верстах от впадения в море, против города Холмогоры образует широкую луку, где расположилось несколько островов. На самом большом разместилось десятка три деревень в один-два двора, составивших две волости – Куростровскую и Ровдогорскую. «Деревнями» здесь называлось все владение, обычно одной семьи. К ним причисляли и пашни, и сенные покосы («пожни») на соседних заливных островах, и даже лесные «путики» на охоту. Деревеньки лепились друг к другу и нередко меняли названия. Согласно писцовым книгам, в одной из них – Мишанинской осенью 1711 года у помора Василия Ломоносова родился сын Михайло.[2] Позднее Мишанинская слилась с соседней Денисовской, которая и прослыла родиной Ломоносова еще при его жизни.

Василий Дорофеевич Ломоносов родился в 1681 году, по-видимому, рано осиротел и обретался на «подворье» своего дяди Луки Леонтьевича Ломоносова, «крутившего» промысловые артели на тресковые промыслы на Мурмане. Василий Ломоносов трудился на них рядовым покрученником. Женился он поздно, когда ему было под тридцать, на сироте, дочери дьякона из прихода Нижние Матигоры на Двине – Елене Ивановне Сивковой. Только после женитьбы он обзавелся своим домом, а к 1725 году построил двухмачтовый «новоманерный гукор» «Святой Архангел Гавриил», прозванный в народе за быстрый ход «Чайкой». На нем он и хаживал на промыслы в становище Кеккуры в губе Рында (на Мурмане) и развозил «хлебные запасы» на Соловки и для воинских гарнизонов на Коле и в Пустозерске. Лет с восьми Михайло Ломоносов стал разделять труды и опасности далеких морских переходов. Могучая северная природа открыла ему необъятный простор для наблюдений и запечатлелась в его памяти.

Грамоте Михайло стал обучаться, по-видимому, довольно поздно. Учителем его называют местного дьячка Семена Никитича Сабельникова, искусного в церковном пении и чтении и обладавшего каллиграфическим почерком. И вот скоро и сам Ломоносов стал читать на клиросе «Апостола» и другие книги, «расстановочно, внятно, а притом и с особою приятностию и ломкостию голоса».[3] От этого времени сохранился и первый автограф Ломоносова – он четко расписался в подрядной книге за двух неграмотных подрядчиков.

Ломоносов жадно тянулся к книгам. И северная деревня оказалась ими не скудна. В семье куростровцев Дудиных он раздобыл «Грамматику» церковнославянского языка Мелетия Смотрицкого и напечатанную в 1703 году для навигацких учеников «Арифметику» Леонтия Магницкого, содержавшую сведения по геометрии, астрономии и навигации. Эти две книги Ломоносов назвал «вратами своей учености». Важное значение для него имела «Псалтирь рифмотворная» Симеона Полоцкого, вышедшая в Москве в 1680 году. По ней он познакомился с книжной поэзией, тем более наглядно, что мог увидеть, как знакомые ему слова церковной «Псалтири» претворялись в стихи. «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, я на пути грешных не ста, и на седалище губителей не седе» – а у Симеона Полоцкого: