Избранное

Сергей Диковский — один из первых советских писателей, чье дарование было отдано мирным будням Красной Армии. «Половина того, что я написал, — говорил он, — посвящена либо Красной Армии, либо пограничникам». Да и в других произведениях симпатии писателя всегда были на стороне мужественных, самоотверженных и честных людей, патриотов своего народа и своего дела. К таким людям принадлежал и сам С. Диковский, чья жизнь может служить примером неустанного труда, высокого чувства долга и преданности своей стране.

Сергей Владимирович Диковский родился 14 марта 1907 года в Москве. Детство провел на Украине, в селе Полтавском. Его отец, художник, учитель рисования в гимназии, стремился привить сыну интерес к живописи, мать — к музыке. Однако сын предпочел журналистику. Уже в ученические годы Сергей Диковский становится корреспондентом газеты «Радио». Эта многотиражка московских школьников не имела ничего общего с радиолюбительством, ее направление выражалось девизом: «Волны радио разнесут по всему миру идеи коммунизма». Юного корреспондента отличала твердость позиций, а его перо — острота и смелость.

Сразу после окончания школы семнадцатилетний юноша начинает трудовой путь. Ему пришлось работать курьером, хористом в опере, расклейщиком афиш, носильщиком, лоточником, библиотекарем. Но желание писать никогда не оставляло С. Диковского. Его заметки регулярно печатаются на газетных страницах. В 1925 году он — репортер газеты «Красное Черноморье». В начале этого же года появляются первые корреспонденции в московской газете «Молодой ленинец», постоянным сотрудником которой он вскоре становится. С, Диковский, по словам одного из его коллег, «делал здесь все: давал хронику, писал рецензии и фельетоны, отчеты, зарисовки, очерки… Следуя тогдашней моде, подписывал свои фельетоны псевдонимом В. Дриль».

Выступления молодого журналиста охватывали широкий круг тем: статьи о достижениях молодой Советской страны и энтузиазме строителей нового общества соседствовали с памфлетами, острыми отповедями клеветническим измышлениям зарубежных белогвардейских газет, сообщения об успехах в работе комсомольских ячеек — с обличением недостатков, обывательщины, мещанства. Отстаивая передовую роль комсомола, он направляет свое перо против тех, кто допускает в комсомольской работе перегибы, категоричность, максимализм.

Работая в газете, он в соавторстве с молодыми коллегами-журналистами пишет приключенческие и фантастические романы. Они публиковались с продолжениями в «Молодом ленинце» и «Рабочей газете». Однако С. Диковский, всегда очень требовательный к себе, видел слабости этих произведений. «Когда было написано несколько таких романов, — вспоминал он, — я понял, что это, в сущности, вредное дело, потому что материал еще не накопился, не умел я создавать и характеры, техникой не владел, жизни не видел».

Чтобы восполнить в какой-то мере этот пробел, он едет в 1928 году на Дальний Восток. Там знакомится с жизнью Амурской флотилии, присутствует на учениях, помогает выпускать стенгазеты, беседует с краснофлотцами о литературе. Жизнь Дальневосточного края заинтересовала С. Диковского, он остается в Хабаровске, работает секретарем радиоредакции и вновь делает все: пишет очерки, рассказы, пьесы, порою сам читает их перед микрофоном.

В 1929 году С. Диковского призывают в Красную Армию. Рядовой красноармеец 106-го стрелкового полка ОКДВА, он получил боевое крещение во время конфликта на КВЖД. К этому времени относится работа в корпусной газете «Отпор», а затем в партийном отделе газеты «Тревога». Именно «тогда, — вспоминал писатель, — я уже почувствовал, что основной моей темой на много лет вперед будет Красная Армия, с которой я тогда очень сжился и которую полюбил».

Первыми произведениями о Красной Армии были рассказы «В осином гнезде», «Когда умолкли пушки», «Бой».

В рассказе «Бой» говорится о подлинном, глубоко взволновавшем писателя событии. Во время сильного наводнения река Зея подошла к элеватору, где хранились миллионы пудов хлеба. В его спасении приняли участие воинские части. Угроза потери народного добра преобразила бойцов. Всегда медлительный, ворчливый Кабанов удивлял теперь своей подвижностью; торопясь подхватить лишний пятипудовый мешок с зерном, он забегал вне очереди, но его немедленно осаживали на место. Шурцев, не отличавшийся большой силой, сейчас спокойно нес мешок на спине, а боец Лутько взвалил на спину сразу два мешка.

Несмотря на страшную усталость — ведь бой за хлеб длился четверо суток — воодушевление не покидало их, а некоторые даже находили силы для шуток. И когда в ночь на третьи сутки появился оркестр, чтобы подбодрить бойцов, раздались возмущенные возгласы: «Ка-ак, играть?! К хлебу, товарищи!» Оборвав марш, оркестранты встали рядом, и рядовой Лутько взвалил на спину кларнетиста пятипудовый мешок…