Избранное

Исторический жанр имеет в чешской литературе богатую традицию, и линия его развития идет от творчества Алоиса Ирасека вплоть до наших дней, когда историческая проза переживает новый расцвет. Среди чешских мастеров художественного воссоздания прошлого мы по праву называем и Франтишека Кубку.

Известно, что автору, берущемуся воскрешать в своих произведениях прошлое, требуются большие знания, основательный культурный багаж. Но для современной исторической прозы, пронизанной размышлениями не только о прошлом, но и о настоящем и будущем человечества, этого недостаточно, и ее успех во многом зависит от позиции писателя по отношению к современности. И богатые знания, и высокая культура, и не менее богатый жизненный опыт, и активная прогрессивная позиция, так же как и незаурядный талант, обеспечили Кубке то почетное место, которое он занимает в чешской литературе.

Франтишек Кубка (1894—1969), участник первой мировой войны, попадает в плен в России и становится свидетелем великих революционных событий. Эти впечатления во многом определили дальнейшее духовное развитие писателя.

По возвращении на родину он заканчивает философский факультет Пражского университета и в дальнейшем отдает много сил изучению и пропаганде русской классической и советской литературы. Известен Кубка и как переводчик с русского — в его переводе выходит в Чехословакии ряд произведений Л. Толстого, Н. Островского, «Слово о полку Игореве». В 20—30-е годы Кубка работает журналистом-международником, позже, в конце 30-х годов — он сотрудник Министерства иностранных дел, затем — в конце 40-х — Министерства просвещения; в 1946—1948 годах — Посол Чехословакии в Болгарии.

Кубка побывал во многих странах Европы и Востока, неоднократно приезжал и в нашу страну.

Выступив на литературной арене еще перед первой мировой войной в качестве поэта, Кубка пишет в послевоенные годы новеллы и драмы, однако творческой зрелости писатель достигает в 40-е годы, во время немецко-фашистской оккупации Чехословакии, когда обращение к прошлому родной страны стало для чешских писателей как бы якорем спасения и источником надежды на будущее. С интересом были встречены его сборники новелл «Скифский наездник» (1941), «Пражский ноктюрн» (1943), «Карлштейнские вечера» (1944).

Ф. Кубка писал по поводу своих исторических романов «Улыбка Палечка» (1946) и «Слезы Палечка» (1948): «Впервые я всерьез обратился к историческому жанру, когда в Чехии свирепствовал террор оккупантов. Мои друзья умирали в тюрьмах и концлагерях. Незваные пришельцы и коллаборационисты пытались затемнить национальное самосознание чешского народа и разорвать все его связи с отечественной культурной традицией. Я считал своим долгом, насколько это было в моих силах, распахнуть окно в чешскую историю, в отрезанный от нас мир». О своем герое, легендарном шуте Палечке, мудром и смелом, противостоявшем мраку и варварству умным словом и ясной мыслью, Кубка пишет: «…Мой Палечек XV столетия стал для меня родным братом чешского прогрессивного интеллигента периода фашистской неволи». Такое «братство» изображаемого прошлого и актуальнейших чаяний современности характерно и в дальнейшем для исторической прозы Кубки.

Он принадлежит к числу тех чешских писателей старшего поколения, которые в послевоенные годы всей душой приветствовали новую историческую судьбу своей родины, вставшей на путь построения социализма. В это время он пишет ряд значительных произведений — семитомную серию романов «Великое столетие» (1950—1951), в которой воссоздает на широком фоне общественной жизни Чехии судьбу нескольких поколений одной семьи, и дилогию «Его звали Ячменек» (1957) и «Возвращение Ячменька» (1958).

Современный исторический роман отличается большим жанровым многообразием. Наряду с романом-хроникой создаются романы-параболы, романы строго документальные соседствуют с фантастикой на историческом материале, с таким, например, построением, когда автор пытается иначе «переиграть» исторические события и осмыслить их возможное влияние на дальнейший ход истории, уже не говоря о множестве романов, особенно в западных литературах, в которых действуют вполне современные герои, только облаченные в исторические костюмы.

Кубка пошел по пути создания реалистического романа, опирающегося на богатый исторический материал. Он осмысляет происходящее с позиций глубоко материалистического понимания хода истории, вскрывая те ее тенденции, которые помогают глубже понять настоящее. Впрочем, традиционную форму исторического романа Кубка обогащает приемами, отличающими его повествование, например, от романов Вальтера Скотта или Ирасека.