Избранники светил

Чем меньше королевство – тем богаче старается оно казаться. Истинному величию нет смысла накидывать на себя узорчатые одежды и сияющие диадемы… но что-то я слишком погружаюсь в философию. Тем более, что двор Фларитты не так уж плох, но после Небесного Города земные богатства не впечатляют.

Король дает бал в честь семнадцатой весны своей дочери; он сам уже стар, но глаза его лучатся любовью при одном лишь взгляде на юную принцессу. Единственный и бесценный ребенок, наследница его престола… как ее не обожать?

Он хороший человек. Жаль, что не увидит внуков; Отдел Финалов говорит, что он умрет через восемь месяцев и четыре дня.

Вокруг журчала легкая восточная речь (ее местный диалект), гости приносили поздравления принцессе, танцевали, вели учтивые беседы. Даже заклятые враги – потому что король обрушит свой гнев на того, кто испортит праздник его дочери.

Мне, как Избранной Венеры, приятно видеть такую гармонию.

Сама я ее нарушала, правда: синий шелк моего платья и серебряный узор на нем никак не вписывались в принятую здесь зелено-золотую гамму. Да и светлые кожа и волосы выделяли меня среди смуглых и темноволосых флариттцев.

Но разве это имеет значение, когда они не могут меня увидеть? За пределами судьбы я стою, и смертным чувствам не дано узреть… о, Венера, Дева Безмятежности, я начинаю думать как отдельные Небесные поэты. Какой ужас.

В любом случае – я действительно незрима, как и мой верный спутник. По идее, я тоже не должна его видеть, когда он сбрасывает материальный облик, но заплетенное в волосы зеркало из звездного металла меняет дело. Львинопес из живого нефрита застыл рядом, с искренним интересом оглядывая людей; вопреки обычаям своих сородичей, Рикарлен любит странствия. Еще бы, после того, как три века просидел на одном месте… Я нашла его – и не могла не взять с собой; пусть страж мне и не нужен – но кому помешает спутник?

– Хороший праздник, – заметил львинопес. Ему было видно больше – Рикарлен почти на голову выше меня; увы, я всегда выделялась еще и невысоким ростом. – Хм… Сапфировая Роза, а что мы тут делаем?

– Ш-ш. Музыка чудесная, не находишь?

Рикарлен энергично кивнул; он хоть и мелкое божество, но музыку любит больше всех демонов. Вот и хорошо, отвлечется, а я получше рассмотрю принцессу Сиорли.

Прелестная девушка, без всяких оговорок. Свежесть молодости, блестящие черные волосы, ровный и здоровый загар, тонкие черты лица и лучистые глаза… Половина мужчин здесь постоянно возвращается взглядами к ней, и их можно понять.

(Другая половина – те, кто слишком стар, уже влюблен или не смеет по своему положению смотреть на нее прямо).

Надо сказать, сами мужчины здесь очень даже примечательны, ни одного некрасивого лица. Но сейчас мне интересны только двое из них.

Командир Каторис – высокий, крепкий, с суровым обветренным лицом и пересекающим щеку шрамом. Резкая, сильная привлекательность уверенного в себе и могучего волей человека. Испытанный солдат, мастер боя… через три месяца станет генералом. Коллеги из Отдела Битв подтвердили.

Севан, принц Альгии, соседа и давнего союзника Фларитты. Изящный и удивительно красивый юноша, талантливый политик и просто хороший человек. Через четыре года его отец уступит ему престол и Севан станет прекрасным правителем.

Почему они интересны мне? Так ведь и Сиорли с любопытством смотрит на обоих, а они – на нее. Пока что это лишь интерес с обеих сторон… но поверьте Избранной Безмятежности, есть признаки, что говорят о зарождении чувств и знающий их не пропустит.

Я вздохнула. Извини, милая, но этот выбор делать будешь не ты.

– Рикарлен, пойдем, – я коснулась плеча львинопса, отступив к открытым дверям. Дух печально вздохнул и последовал за мной.

– Севан и Сиорли, – сказал он, когда мы вышли в сад. – Мы ведь тут из-за них? Прекрасная пара.

– Не могу не согласиться, – отозвалась я. Пара действительно чудесная; будь здесь холст и мои кисти – немедленно бы написала их рядом. Но на работу я их не беру, чтобы не отвлекаться. До сих пор со стыдом вспоминаю тот случай в Белостенье, полтора века назад. Спасибо Сове, подхватившей операцию.

Мы беззвучно скользнули мимо стражей, скрылись в подходившем к дворцу лесу. Платье за ветки не цеплялось; пара веков практики позволяют хоть в кружевах ходить по чащобе и не вспоминать об искусстве швеи.

Рикарлен восторженно рассуждал о музыке, я слушала краем уха, сосредоточившись на предстоящем. Эту судьбу я рассчитывала последний месяц, подтвердила свои выводы визитом на бал.

Остался последний штрих. А, вот и подходящая поляна…

Я сбросила с себя незримость – теперь она ни к чему. Рикарлен, поняв, что я буду делать, отошел к деревьям, замолчав; я же опустилась в высокую траву, смешав сочные стебли и синий шелк.

Все ли я подготовила? Гороскопы участников, тщательно выписанный план, каллиграфически исполненное прошение, подписанное еще двумя коллегами… Да, все. Пора начинать.