Избранная для клана

В прошлой жизни меня звали Вика.

Виктория Горбылева.

«Виктория» – значит «победа».

Ничего победного в моей жизни никогда не было. Я бы даже сказала наоборот.

Внешность – самая заурядная. Тонкие руки и ноги как спички, русые волосы, которые мешаются и отрастают слишком быстро. Я тайком подрезала их в туалете, косо-криво, как придется, а однажды даже решилась сделать челку, о чем сразу же пожалела. И ходила потом как дура целую неделю, а то и две с нелепыми короткими прядями на лбу.

Глаза серые. Иногда с голубоватым оттенком, иногда с зеленоватым, но чаще цвета «мокрый асфальт». Ничего особенного, говорю же.

По жизни вообще швах. Полный провал. Отец неизвестен. Мать… давайте не будем об этом?

В детстве я часто придумывала истории о её жизни и обстоятельствах, что нас разъединили. О том, как она вернется с супер-секретной миссии из-за границы, откуда-нибудь из лесов Занзибара (а в Занзибаре леса или пустыня? Что это вообще за местность и где она находится?) – загорелая до черноты, загадочная, с мягкой понимающей улыбкой и теплыми нежными руками. Вернется и сразу заберет меня из детского дома.

Будет долго извиняться, конечно же. Объяснять: что и почему, а может наоборот, повинится, что ничего рассказать не может – все-таки секретность и подписка о неразглашении, то-се. Я конечно же буду делать вид, что злюсь, но на самом деле сразу прощу её, и мы будем жить вместе, долго и счастливо. Возможно даже с новым отцом, которого она встретила на секретной миссии в Занзибаре.

– О, Паоло! У меня есть дочь. Мы не можем быть вместе.

– Ни одна причина в мире не помешает нам сделать это! Дочь – это прекрасно, любовь моя! Я стану ей отличным отцом, вот увидишь.

Но время шло, шло… И на крыльце детского дома не появлялся ни мускулистый белозубый Паоло, ни фигуристая тренированная красавица-мать. Вообще никто не появлялся, даже какая-нибудь дальняя родственница, которую попросили присмотреть за мной. Хотя бы временно. Хотя бы издалека.

В какой-то момент я устала от несоответствия картинки в голове и жестокой реальности и просто отмахнулась от фантомов. Черт с ними! Пусть сидят в своем Занзибаре. Пусть их там даже тропическими ливнями накроет обоих! Не жалко.

Как вы понимаете, с фантазией у меня все прекрасно, а с остальным беда. Учеба ни одним предметом меня так и не заинтересовала, даже литературой. Точные науки скучны и неинтересны, а чтение книг школьной программы явно переоценено. Все эти зубодробительные описания природы, погоды и бессмысленных пустых диалогов. Скукотень.

Словно в жизни этих самых классических писателей не происходило никогда ничего интересного, и они на стенку лезли от тоски, вот и нашли способ развлекаться – чем себя занять – стали выливать скуку смертную на страницы книг.

Сейчас жизнь такая быстрая, насыщенная, информативная. Пых, пах, где-то на земном шарике все время что-то происходит, а нас через силу заставляют читать классические произведения. Аж зубы сводит.

Впрочем, современную художественную литературу я люблю. Всю фантастику и любовные романы в библиотеке до дыр зачитала уже, а сейчас в основном читаю с экрана – в электронном виде. На пиратках, естественно, откуда у меня деньги? Или как эту книгу – в бумажном виде из магазина я просто… украла. Упс.

Мой трофей. История Сиори.

Наверное, я ей завидую. Нет, точно завидую. И даже не тому, что она владеет магией – где бы в реальной жизни я применяла такие таланты, а? Белье сушила воздушными хлыстами?

Завидую характеру – свободолюбивому, пробивному.

Сиори никогда бы не пряталась у комнаты лифтера под самой крышей, привычно восседая на рюкзаке или куртке. Сиори смело встретила бы двойки в дневнике или вызов к доске. Она бы поразила всех знаниями и умениями!

Она сама – словно ветер – легкая на подъем, не связанная обязательствами, рамками, ограничениями. По крайней мере она долго убегала и пряталась, пока ее не нашли и не сцапали ищейки клана Микадзуки. Я же даже убежать из детского дома в свое время побоялась – здесь хотя бы кормят и есть крыша над головой.

Сиори никогда не страдала от одиночества, наоборот, она к нему стремилась. Быть одной – ее желание, а не продиктованная жизненными обстоятельствами необходимость.

Сиори на страницах книги была старше меня, увереннее, способнее, сильнее.

А теперь Сиори – это я. Вот это попадос, да?