Изабелловая масть

— Вера! Да ну не бойся ты! Это так классно! Давай!

Алиса тянула свою няню за руку, уговаривая ту прокатиться на лошади. Вера была не готова к такому повороту событий. Она любила лошадей. Эти животные всегда вызывали в ней восторг. Благородные и изящные, они будили в ней бурю эмоций. Но оседлать одну из них? Это было бы самым настоящим подвигом.

Вера трясла головой, отказываясь от этой затеи:

— Алиса, это плохая идея! — смеялась и одновременно глушила панику, что перекрывала ей доступ к воздуху, — я никогда не ездила на лошади! Я же свалюсь с неё и сломаю себе шею! Тебе меня не жалко?!

Алиса была совершенно другого мнения. Эта бойкая девчонка всегда стояла на своём. Упёртая и боевая. В свои восемь лет она могла потягаться в целеустремлённости даже со взрослым человеком. И наверняка дала бы фору каждому второму.

— Вера! Да ты посмотри на неё! — воспитанница кивала в сторону своей лошадки, — она же ангел! Пташка мухи не обидит! Пойдём!

Вера жалобно заскулила, упираясь пятками в песок, и перевела взгляд на Анну Сергеевну — маму Алисы. Но та, поджав губы, лишь сдерживала смех и отводила взгляд.

— Анна Сергеевна! Повлияйте на свою дочь! — взмолилась Вера, продолжая смеяться и упираться. — Вам придётся искать другую няню!

Вера обожала эту семью. Приятные, воспитанные и тактичные люди. Они считали её членом своей семьи, прекрасно к ней относились и платили достойную зарплату.

— Вера! У вас всё получится! Я верю в вас! — Анна Сергеевна подняла вверх маленький кулачок и широко улыбнулась, — Пташка действительно ангел! Вы зря боитесь!

Вот вам и подарок на день рождения… Вера ожидала чего-то иного. Но Алиса и тут её удивила.

— Вера… ну, пожалуйста? — глаза, цвета грозовой тучи, уставились на девушку и взмахнули длинными закрученными ресницами, — с тобой же будет инструктор.

Зажмурившись на несколько секунд, девушка опустила голову и зажала переносицу пальцами. Тяжело вздохнула, мысленно провожая себя в последний путь.

От удручающих мыслей её отвлекли мужские голоса. Вера тут же подняла голову, устремляя взгляд на трёх мужчин, ведущих оживлённую беседу неподалёку от запасного выхода. Она и не заметила в какой момент они оказались здесь.

— Ну, хорошо! — она взмахнула руками и достала из кармана джинс резинку для волос. Собрала светлые пряди на затылке в высокий хвост и снова покосилась на мужчин. Поймала на себе заинтересованный взгляд одного из них и тут же отвернулась. Стало не по себе.

— Ура! — Алиса запрыгала рядом и повисла на Вере, крепко обнимая свою няню за талию, — Мама! Она согласна!

Вера была слишком далека от верховой езды. Она не понимала ровным счётом ничего из того, о чём родители Алисы разговаривали, обсуждая её тренировки.

— Иди переодевайся! — Алиса подталкивала няню, направляя ту в сторону раздевалки.

— Переодевайся? Это ещё зачем?! Мне и так нормально!

— Потому что так надо! — пояснила её восьмилетка, продолжая настаивать на своём. — Там уже всё подготовлено для тебя!

Подготовлено… значит, они не собирались принимать отказ.

Вера удручённо вздохнула прежде чем отправиться в указанном направлении. Перевела озадаченный взгляд на Анну Сергеевну и, не найдя поддержки, зашагала в раздевалку.

Оказавшись наедине с самой собой, она взглянула на сложенные в стопку вещи. Вера понятия не имела, что ей со всем этим делать.

— И зачем было так заморачиваться? — тихо спросила, бросая на скамью свою куртку. — Я бы в своей одежде проехалась… мозоли бы не натёрла.

Развернула бриджи, и подняла их перед собой, рассматривая. Пальцами провела по лее: вшитой кожаной вставке на внутренней стороне бёдер.

— Мягкая какая, — задумчиво произнесла, поглаживая материал.

Стянула с себя свои джинсы и ни без труда втиснулась в штаны. Прочная ткань плотно облегала ноги, но при этом не доставляла дискомфорт. Вера несколько раз согнула ноги в коленях, испытывая бриджи и, убедившись в том, что ей удобно, взялась за куртку. Одела ту на себя, снова удивляясь удобному покрою. Кажется, что тесно, но это только видимость. На самом деле удобно и вполне комфортно.

— Что тут ещё? — девушка продолжала разговаривать сама с собой. Дурацкая привычка, но она никак не могла от неё избавиться.

Сапоги, шлем, жилет и перчатки.

Она переобула свои спортивные туфли на жокейские сапоги. Потопталась на месте и снова проворчала:

— Чем плоха моя обувь?

— Тем, что в вашей обуви нога будет проскальзывать в стремя, — вздрогнув от испуга, Вера волчком прокрутилась на своём месте. Позади неё стоял тот самый мужчина, чей взгляд она поймала на себе ранее, — или наоборот: застревать в стремени во время падения.

Вера обескуражено хлопала большими глазами, цвет которых напоминал воды, омывающие Карибские острова. Именно эти ассоциации возникли у Виктора, при ближайшем рассмотрении девушки. Ангельская красота. Он не мог оторвать взгляд. С той минуты, как переступил порог крытого манежа, только и делал, что пялился на молодую незнакомку, словно впервые в жизни видел женщину.

Такую прекрасную — да.