Иван-Дурак и живая вода (СИ)

Владимир Р. Раугул

ИВАН-ДУРАК И ЖИВАЯ ВОДА

В беспредельном царстве, в беспримерном Государстве жил-был Царь, что вполне

естественно. Не могло Государство без Царя, а Царь не мог без Государства. И был

Царь не лучше и не хуже тех, что были до него. Ничего нельзя было сказать про него

хорошего, но и плохого тоже нельзя, правда совсем по другой причине. Просто Царь не

любил критику, настолько не любил, что мог зашибить кого-нибудь под горячую руку. Из

всех дел государственных больше всего Царю нравился обед. Повара премного

преуспели в этом вопросе. Поначалу были они неопытны и подавали кушанья в чистом

виде. Правду подавали отдельно, а ложь отдельно. Первый царский повар спросил у

Царя-батюшки, хочет ли тот правды откушать, или лжи. Царь решил правды откушать.

Мерзкой на вкус оказалась правда, и хоть и убеждал повар, что полезна она для

здоровья, а только от плахи не спасся. Второй кулинар сделал выводы и подал ложь,

умело сервированную. Сладкой и вкусной показалась она Царю-батюшке, но потом он

так желудком мучался, что второй стряпчий кончил жизнь хуже первого. Новый повар

ложь смешал вместе с правдою, да приправил все это пользой государственной, и

сделал блюдо, названное пропагандой. И стало оно с тех пор любимым кушаньем,

настолько любимым, что по всей стране было приказано правду и ложь больше в

чистом виде никогда не подавать. Царские приказчики все истолковали по-своему и

стали бороться за усовершенствование сельскохозяйственной продукции. Силы были

задействованы не малые. И настолько преуспели в этом деле селекционеры

государственные, что когда правду сеяли, из нее ложь вырастала. И стала правда

большой редкостью, настолько дефицитной стала, что доставляли ее только на кухню

царскую, а остальные ее и в глаза-то больше не видели. Но и у лучшего повара бывают

недосмотры кулинарные. Взял он как-то и переложил правду в кушанья больше

обычного. Скушал царь, и поначалу ему понравилось. Но потом случилась с ним вещь

невероятная, случилось то, чего давно уже не было. Царь задумался. Но только вот

мысли почему-то в голову пришли совсем не радостные. Вспомнил Царь, что стар он

уже и, видно, скоро помирать ему придется. А только что он сделал значимого, такого,

чтобы потомки на века запомнили? Смертоубийства великого не учинил, потому

великим Царем его никто величать не будет; новых волостей не приобрел, а только

свои разбазарил; в Государстве мор да глад свирепствовали, да и то в этом заслуги

царской не было. И подумалось ему, что коли и останется о нем слава, то какая-то

мелкая и не блестящая. Если и будут его хвалить, то с оговорками, если и будут его

ругать, то без неистовства. А может быть и еще хуже. Могут вообще забыть. Мало ли

таких царей было, о которых никто кроме дотошных историков вообще ничего и не

слышал, хотя при жизни их все мудрыми да великими почитали?! И стало Царю от

мыслей этих докучных обидно и гадостно, и решил он, что надо средство против

смерти найти, чтобы царствовать вечно, дабы тем самым память о нем никогда не

умерла.

Созвал он всех своих великих советчиков и молвил им волю царскую, что, мол, один из

них должен пойти и со Смертью договориться да заключить с ней соглашение, в

котором обязалась бы она к Царю даже близко не подходить. Загалдели тут царские

советчики. Всем им нравилось ходить в шелках да в бархате, есть со стола царского,

злато-серебро от Царя получать да приворовывать. Согласны они были даже от

Государя тумаки получать день и ночь, радуясь тому, что сами могут тумаки раздавать

всем, кто ниже их стоит. Но чтобы пойти Смерть искать?! Никто на это не соглашался.

Галдели они и спорили. Чуть было не дошло дело до драки и бунта открытого. Но

вставил тут слово Наимудрейший советчик. Сказал он фразу премудрую, которая все

споры сразу прекратила. А сказал он то, что только дурак согласится идти Смерть

искать. И вспомнил тут Царь про Ивана-Дурака. Не раз Иван уже поручения Царские

немыслимые выполнял. И Жар-птицу изловил, и Чуду-Юду победил, и Василису

Прекрасную освободил. За все это наградил его Царь-батюшка, взяв Ивана на службу

царскую навоз из дворцовой конюшни выгребать.

Послал тотчас Царь за Иваном, а советчиков всех пинками под зад из палаты своей

выгнал. И сказал Царь-Государь Иванушке:

- Службу верную ты прежде не раз сослужил мне Ивашка, за что награжден мной без

меры и поставлен чистить конюшни царские. Если же выполнишь службу новую, то

пойдешь на повышение и будешь допущен чистить мой личный царский сортир. Если

же нет - то суд мой скор и справедлив. Сложишь ты на плахе свою буйну голову.

Ничего не ответил Иван-Дурак, так как понимал, что какую бы гадость Царь не

придумал, а нет у Ивана выбора.