История династии Романовых

Москва

Фирма „Т-Око"

ББК63. 3(2)-532 И 907

Консультант В. Т. Козлов

Литературная подготовка В.Л. Гаркуша

Художники Д. Д. Петров, Т. М. Атаев

Фоторепродукции М. П. Малахова

Иллюстрации к сборнику подготовлены на основе коллекции В. Т. Козлова

© В. Г. Сироткин, вступительная статья.

© В. Т. Козлов, глава „Возвращение к истокам".

© Д. Д. Петров, Т. М. Атаев, оформление.

© РИО „Око", составление, 1990.

Издание подготовлено Издательско-торговой фирмой „Т-Око" при участии Ассоциации художников-полиграфистов.

ISBN 5-86282-00-7

«История династии Романовых» - вторая книга в серии «Исторические портреты» все того же анонима «Марии Евгеньевой», написанная с тех же антимонархических, антиромановских позиций, характерных для российской либеральной публицистики 1907-1917 годов.

С февраля по ноябрь семнадцатого года российский книжный рынок был буквально затоплен изданиями («Любовные похождения Николая Романова», «Царские амуры» и т. п.), смаковавшими подробности интимной жизни последнего царя и царицы из династии Романовых.

За всем этим скрывалась наивная вера самых широких слоев российской интеллигенции: вот скинем царя и его камарилью, и жизнь в России превратится в рай. Не обошлось и без традиционного для России вопроса - кто виноват? Ясное дело, «кровавые палачи» - Романовы. Они сажали в тюрьмы и отправляли на каторгу революционеров, они приказали расстрелять на площади перед Зимним дворцом мирную демонстрацию 9 января 1905 года, они ввергли страну в кровавую бойню - первую мировую войну.

Все это так. Но за Романовыми стояла и трехсотлетняя история Российской империи, идеология монархизма, веками сложившийся уклад российской жизни. Это понимали умные монархисты, пытавшиеся спасти монархию путем замены одного царя (Николая II) его братом Михаилом. Мыслящий конституционный монархист фабрикант А. И. Гучков накануне Февральской революции с горечью замечал: «Историческая драма… заключается в том, что мы вынуждены отстаивать монархию против монарха, церковь против церковной иерархии, армию против ее вождей, авторитет правительственной власти против носителей этой власти».

Антитезой монархизму его адепты считали «русский бунт - бессмысленный и беспощадный» (А. С.Пушкин). Еще в начале XIX века, осуждая половинчатые реформы «властителя слабого и лукавого» - Александра I, один из проницательных идеологов монархизма и глава русских масонов О.А. Поздеев писал: «Россия все еще татарщина, в которой должны быть государь самодержавный, подкрепляемый множеством дворян…, кои малейшие искры неповиновения, неплатежей податей и поставки рекрутов… тушат вначале эти искры, не давая им возгореться до того, что и никакие войска в этой обширной империи с крестьянами не сладят, а особливо при внешней войне…»

Как в воду глядел этот вологодский помещик! Ровно через сто лет после его сентенции и искры возгорелись (а тушить было уже некому, ибо дворянство после отмены крепостного права распродало бюрократии и фабрикантам свои «вишневые сады»), и внешняя война 1914-1917 годов была, и никакие войска уже с народом справиться не могли.

Но и вера в народ оказалась для российской интеллигенции обманчивой. Это очень хорошо подметили два выдающихся писателя России - Иван Бунин и Максим Горький.

Иван Алексеевич в «Окаянных днях» весной 1919 года записал в Одессе: «Что это было? Глупость, невежество, происходившие не только от незнания народа, но и от нежелания знать его? Все было. Да была и привычная корысть лжи, за которую так или иначе награждали. «Я верю в русский народ!» За это рукоплескали».

«Буревестник революции», увидев воочию этот «бунт, бессмысленный и беспощадный», в «Несвоевременных мыслях» сказал: «… Главнейшими возбудителями драмы я считаю не «ленинцев», не немцев, не провокаторов и темных контрреволюционеров, а - более злого, более сильного врага -тяжкую российскую глупость… Мы, Русь, - анархисты по натуре, мы -жестокое зверье, в наших жилах всё еще течет темная и злая рабья кровь - ядовитое наследие татарского и крепостного ига…»

Причина гигантского социального кровавого апокалипсиса 1917-1920 годов - в столкновении «верхней» и «нижней» России, которое либеральная и умеренно-революционная интеллигенция типа автора «Истории династии Романовых», в отличие от «верхов» Запада, не сумела удержать в цивилизованных конституционных рамках демократии правового государства.

Как оказалось, дело было не столько в династии Романовых, сколько в отсутствии государственных и общественных структур, которые смогли бы заменить действительно прогнившие структуры монархизма.