История религии (Том 2)

Александр Мень

История религии. Том 2

Магизм и единобожие

В поисках пути, истины и жизни

Религиозный путь человечества до эпохи великих Учителей

Создали два града, две любви:

град земной - любовь к

себе до презрения к Богу,

град же небесный - любовь к

Богу до презрения к себе.

Блаж. Авгутин.

О граде Божием

Мень А. В.

М51

История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни. В 7 т. Т. 2: Магизм и Единобожие: Религиозный путь человечества до эпохи великих Учителей. - М.: СП "Слово", 1991. - 462 с., ил.

ISBN 5-85050-287-4

Что было раньше: язычество или вера в Единого Бога? Почему во все времена были связаны между собой нравственность и Единобожие? Какими путями выходит человечество из рабства Магизма к свободному Богопознанию7 - На эти и многие другие злободневные и вечные вопросы отвечает предлагаемая читателю вторая книга из серии "История религии. В поисках Пути, Истины и Жизни". Грандиозная панорама первобытных религий, которую рисует на ее страницах Александр Мень (1935-1990), еще раз убеждает, что у истоков материального крушения всегда стоит духовное обнищание.

ВВЕДЕНИЕ

Бог, сотворивший мир... от одной

крови произвел весь род человеческий

для обитания по всему лицу земли...

дабы они искали Бога, не ощутят

ли Его, и не найдут ли, хотя Он

и недалеко от каждого из нас: ибо мы

Им живем, и движемся, и существуем.

Апостол Павел (Деяния 17, 24)

В предыдущей книге, где речь шла о сущности и происхождении религии, слово "религия" употреблялось в единственном числе. Теперь же нам предстоит встретиться с удивительным многообразием религиозного мира человека. Африканские боги-предки и пантеистическое Божество Ксенофана, чувственные культы Сирии и брахманский аскетизм, радения шаманов и эллинистические мистерии, демоны Вавилона и иранский Бог Света, сонмы языческих божеств и суровый монотеизм Ветхого Завета. Кажется, что между ними общего? Не исключают ли они друг друга? Если бросить даже беглый взгляд на эту пеструю картину верований, то легко может показаться, что ни о какой единой "религии" говорить невозможно. И, тем не менее, в мировом религиозном спектре можно усмотреть и некое существенное единство. Оно определяется самой природой религии, которая опирается на живой опыт веры. Вера же есть, прежде всего, состояние духа, рожденное переживанием реальности Высшего. В ней пробуждается особого рода интуитивное знание, совершается нечто подобное встрече, звучит таинственный призыв. Человек отвечает на этот призыв: религиозные учения с их метафизикой и с их этикой и являются такими ответами. В них не только осмысляется мистическое видение веры, но и делается попытка установить "обратную связь" с той сокровенной Сущностью, которая коснулась человека своим веянием. В самом же чувстве присутствия Божественного большинство религий обнаруживают внутреннюю общность.

Но если это так и если едина Реальность, к которой приобщается человек в религиозном опыте, то встает вопрос: как объяснить возникновение столь многих "ответов"? Почему опыт истолковывается столь различно?

Первый ответ на этот вопрос ссылается на несомненное сходство многих верований. "Разнообразие религий, - говорят его сторонники, - явление периферическое, поверхностное. На самом же деле по существу есть лишь одна истинная Религия, разлитая всюду под разными формами". Такое решение как будто бы кладет конец нетерпимости и узости, помогая везде находить духовные сокровища. Наиболее последовательно придерживались этой точки зрения индийские мыслители: Рамакришна, Вивекананда, Радхакришнан1. Но и Европе она не осталась чужда; мы находим ее у многих деистов и теософов, к ней приближались Лессинг и Новалис, Эмерсон и Толстой.

Несмотря на известную привлекательность подобного подхода к религиям, нетрудно убедиться, что он неизбежно приводит к их обезличиванию и к выхолащиванию живого богатства конкретных вероучений. Кроме того, стирание границ, вольно или невольно, ведет к замалчиванию важных противоречий в религиях. Ведь такие учения, как, например, буддизм и христианство, сходны скорее в чертах второстепенных, в главном же они едва ли не противоположны.