История, рассказанная ночью, или добро с клыками

ГЛАВА 1

Нынешняя ночь выдалась теплой, даже душной. Бархатная темнота просто ощущалась в ладонях, протекала сквозь пальцы густым черничным вареньем. Хотелось облизнуться и попробовать ее на вкус. Но, увы, несмотря на всю кажущуюся доступность, узнать вкус ночи еще не удавалось никому, в том числе и мне. Поэтому я спокойно сидела на балконе, мерно покачиваясь в плетеном кресле-качалке, и наслаждалась видом засыпающего города. В моих пальцах светилась ярко-красным огоньком тонкая сигарета. Я отдыхала.

Внизу негромко переговаривались прохожие, а в доме напротив назревала очередная семейная ссора. Судя по доносящимся обрывкам фраз, муж вновь обнаружил любовника в спальне своей жены, но почему-то грозился выкинуть именно шкаф, в котором прятался незадачливый совратитель, а не жену. С одной стороны, этот поступок можно было бы назвать логичным, поскольку мадам имела обыкновение прятать всех посторонних лиц противоположного пола именно там; с другой стороны, вспоминая о том, что эта ссора была далеко не первой, то на месте мужа лично я выкинула бы именно жену. Несмотря на всю мою нелюбовь к мужскому полу, в этой ситуации я сочувствовала соседу, поскольку характер у его второй половины был на редкость сварливый и несносный.

Не то чтобы я прислушивалась ко всем спорам и разговорам, просто мой острый слух, к сожалению, улавливал намного больше, чем ухо простого человека. Нет, я, конечно, тоже была человеком, но лишь наполовину. Второй своей половиной, а также набором всех прилагающихся к ней способностей и особенностей была обязана своей прабабушке, неизвестно как умудрившейся согрешить с вампиром и остаться при этом живой.

Почему-то и бабушку, и маму сверхъестественные дары благополучно обошли стороной, а вот на меня излились щедрым наследственным потоком. Мне достались обостренный слух, прекрасное ночное зрение, способности к магии и регенерации, а также умение летать. Но пользовалась я этим даром крайне редко и только в случае острой необходимости, поскольку процесс мгновенного вырастания крыльев был весьма болезненным, а еще после полетов порванную крыльями одежду приходилось магически латать, иначе никаких ниток не напасешься. Также я имела утонченный вкус, хорошие манеры и, несмотря на темную наследственность, доброе сердце. Разумеется, еще нужно упомянуть пару небольших верхних клыков, благополучно соседствовавших в моей улыбке с нормальными зубами. К счастью, они были настолько аккуратными, что окружающие их не видели без моего на то желания. Зато когда это самое желание возникало, по причине злости или ярости, клыки вырастали вдвое, что, признаюсь, было крайне неудобно, зато резко повышало мой авторитет в глазах собеседника.

Остальные «подарки», по счастью, обошли дальней стороной. Меня тошнило от одного только вида крови, я никогда не набрасывалась на прохожих в темных переулках, а солнце и серебро не причиняли мне никакого вреда, равно как и святая вода, вместе с крестами и святыми иконами во всех храмах многочисленных городов, которые мне пришлось сменить за свою достаточно долгую жизнь. Поэтому я старательно скрывала от окружающих свою необычность, не желая понапрасну беспокоить и пугать живущих в городе людей, исключая домашних, которые, разумеется, были прекрасно осведомлены о моей «нечистой» крови и прилагающихся к ней способностях. Но все же я невольно выделялась из толпы яркой внешностью.

Природа наградила меня молочно-белой кожей, которая, несмотря на все мои старания, совершенно не загорала, иссиня-черными волосами, спускающимися тугими кольцами до самой талии, пронзительными глазами цвета крепкого кофе и стройной фигурой, которую я выгодно подчеркивала одеждой. В общем, я себе нравилась. Окружающим тоже. Когда несколько лет назад переехала в этот дом, соседские кумушки поначалу неодобрительно посматривали в мою сторону, стараясь вовремя убирать своих мужей с улицы и от окон. Но позже, увидев мою реакцию, а точнее, полное отсутствие таковой на своих дражайших супругов, перестали видеть во мне соперницу. Которой я, впрочем, вовсе и не являлась, поскольку на дух не переносила мужскую часть населения.