История против язычников

Рождение христианства вызвало одну из самых значительных революций в истории исторической мысли. Новая религия, принесшая с собой новое мировосприятие в целом, диктовала свои способы объяснения исторических явлений и событий. Само христианство как религиозная система изначально было насквозь пронизано чувством историзма. В апологетической литературе интерес к историческому прошлому реализовывался через доказательство древности христианских истин относительно истин языческих. Отсюда берет свое начало стремление христианских писателей выстраивать сравнительные хронологии, предтечи «всемирных» хроник, важнейшего жанра средневековой историографии; в полемике с язычеством также корень того, что сама христианская историческая мысль зарождается прежде всего как мысль философско-историческая[1].

Труд, проделанный первыми христианскими интеллектуалами в деле доказательства древности христианства, в построении сравнительных хронологий, наконец в толковании книг Ветхого Завета, к концу III — началу IV в. дал свои плоды: именно к этому времени относится появление первых серьезных образцов христианской историографии. В 278 г. увидела свет знаменитая «Хроника» Евсевия Кесарийского, подготовленная трудами Секста Юлия Африкана, Климента Александрийского и Ипполита Римского.[2] Именно «Хроника» Евсевия, переведенная в конце IV столетия на латинский язык Иеронимом, стала образцом и основой для последующих поколений хронистов. Преемниками Евсевия и Иеронима называли себя и Проспер Аквитанский, и Идаций, и Иоанн Бикларский, и Марцеллин Комит. Наряду с «Хроникой» Евсевий создал и первую «Церковную историю», став родоначальником нового литературного жанра, который утвердился главным образом на востоке христианского мира. На фоне достижений греческой мысли успехи латинских авторов могут показаться более чем скромными. Тем не менее одновременно с Евсевием свою историческую монографию написал знаменитый латинский апологет Лактанций. Его труд «О смерти гонителей», несмотря на полное забвение в Средние века, является прекрасной иллюстрацией того, как христианскими писателями вырабатывались основные принципы интерпретации современной им эпохи.

Несмотря на более чем серьезные достижения христиан в области историографии в начале IV в., столетие это более не дает нам интересных образцов исторической прозы. Лишь конец века ознаменован деятельностью двух выдающихся христианских интеллектуалов, Иеронима Стридонского и Руфина Аквилейского, выступивших, среди прочего, в качестве переводчиков. В 381 г. Иероним, пребывая в Константинополе, взялся за перевод и написание продолжения «Хроники» Евсевия, о чем уже было сказано, а в 395 г. из-под пера Руфина вышел перевод на латинский язык «Церковной истории» Евсевия, дополненный двумя собственными книгами. Греческая историографическая традиция и далее во многом определяла развитие латинской христианской исторической прозы на протяжении всего раннего средневековья.[3] Однако к началу V в. относится появление по меньшей мере двух оригинальных исторических сочинений, написанных на латинском языке: «Хроники в двух книгах» Сульпиция Севера и «Истории против язычников в семи книгах» Павла Орозия.