История против язычников

«Историю против язычников» Павла Орозия без преувеличения можно назвать ключевым произведением раннехристианской и всей средневековой европейской историографии. Об этом свидетельствует не только огромное количество (более трехсот) рукописей этого сочинения, но и сложившаяся под его влиянием хроникальная традиция. Именно Орозию было суждено заложить те основы латинской христианской хронистики, которые были успешно развиты в V–VI веках Проспером Аквитанским, Идацием, Кассиодором и др.

На протяжении всего средневековья Орозия активно цитировали, ему подражали, в его труде черпали необходимую информацию. Не только авторы мировых хроник отталкивались от схемы, предложенной испанским пресвитером, доводя «всеобщую историю» до современных им событий, но и историки варварских королевств, обращавшиеся к прошлому своих королей, не упускали шанса сослаться на авторитетное мнение Орозия. Уже в VI в. Иордан, поставивший перед собой в «Гетике» цель донести до читателя историю королевского рода Амалов, вслед за Кассиодором¹ обращался за некоторыми подробностями отдаленного прошлого готов к «Истории» Орозия (Get. 4, 44, 58). На достижения Орозия в мировом летоисчислении указывал Григорий Турский в «Истории франков» (Greg. I. praef.). В VIII в. труд Орозия использовал для своей «Истории римлян» Павел Диакон, к нему обращался Беда Досточтимый. Перевод «Истории против язычников», выполненный для англосаксонского короля Альфреда Великого в IX в., открыл Орозия британской средневековой культуре. В X столетии по заказу халифа Кордовы «История против язычников» была переведена даже на арабский язык.

Наконец, уже в классическое средневековье в XII веке Оттон Фрейзингенский (ок. 1110–1158 гг.) для защиты своей идеи о преемственности между германцами и древними римлянами использовал концепцию Орозия о смене мировых держав.²

Нам мало что известно о жизни создателя «Истории против язычников».³ Незначительные автобиографические указания самого Орозия, дополняемые несколькими свидетельствами Августина и других его современников — вот то единственное, что позволяет создать хотя бы некоторое представление о жизни нашего автора. При этом приходится признать, что все эти немногочисленные крупицы информации освещают довольно короткий отрезок его жизненного пути: период с конца 414 по начало 418 г.

Желая заполнить лакуны в биографии Орозия, исследователи, используя для достижения своей цели самые различные методы и источники, с одной стороны, пролили некоторый свет на «неизвестные годы» жизни автора «Истории против язычников», с другой же, поставили перед собой и перед своими читателями большое количество дополнительных вопросов.⁴

Первый из них касается уже имени Орозия. Начнем с того, что личное имя (praenomen), «Павел», традиционно приписываемое Орозию, отсутствует в большинстве рукописей,⁵ особенно интересно, что его нет в наиболее ранних списках его «Истории».⁶ Павлом Орозия не называет ни Августин, ни какой другой его современник. Впервые мы встречаем имя «Павел Орозий» в «Гетике» Иордана: «Orosio Paulo dicente» (Get. 58). В связи с этим в науке появилась версия о том, что имя «Павел», возможно, является неверным толкованием поздними авторами встречающегося во многих рукописных списках «Истории против язычников» сокращения «P. Orosius», прочитываемого ими как «Paulus Orosius», в то время как оно могло обозначать «Presbyter Orosius». Что касается второй части имени, то она свидетельствует о том, что вряд ли Орозий был римлянином, по крайней мере, имя его не латинского происхождения. Судя по всему, корни имени греческие, и восходит оно, как считается, к греческому oros (гора) или oros (граница, межевой камень).⁷ Добавление к греческой основе латинского окончания «ius» сделало имя нашего автора похожим на большинство латинских имен.⁸

Нам известно, что Орозий в конце 414 года, покинув Испанию, прибыл в Северную Африку, в Гиппон, где находилась епископская кафедра Августина Блаженного, с тем, чтобы в беседе со знаменитым отцом Церкви укрепить себя в борьбе с присциллианами. Также известно, что до своей поездки в Гиппон Орозий возглавлял епископскую кафедру в Браге, о чем свидетельствует Авит из Браги в своем послании к Палхонию.⁹ Однако мы можем только догадываться, когда и где родился знаменитый историк. Известно, что Орозий был достаточно молод, когда он прибыл к Августину; в своих посланиях, в частности к Иерониму, гиппонский епископ называл Орозия молодым человеком,¹⁰ скорее всего тому было около тридцати лет.¹¹