История о девочке, о корабле, который она смастерила, и о путешествии, опоясавшем всё Королевство фей

Одиннадцатый день рождения оказался для девочки, которую звали Сентябрь, самым обычным днём. С недавних пор она чувствовала скуку и утомление, глядя на всё, что окружало ее в родительском доме: на желтые чайные чашки с нарисованными на них розами, которые вместе с соусником из того же сервиза нужно было мыть каждый день, на вышитую подушку, на которой она спала, и также на маленькую собачку, всегда приветливую и игривую. Но всё-таки этот день был особенным в череде дней, и поэтому поздним вечером девочка задержалась на кухне и, стоя у окна, долго смотрела, как медленно густеет, словно карамелизуясь, ночь. Зеленый Ветер долго смотрел на нее с высот и, когда уже не мог сдерживать жалость, спустился на подоконник, поближе к ней. Может дело было и не в его растроганных чувствах; может оттого, что Сентябрь родилась в мае, или оттого что у нее была родинка на левой щеке или размер ноги у нее был чересчур большой, — одним словом, покинув заоблачный город, где, как и остальным Шести Ветрам, в промерзающей лачуге ему приходилось жить, он предстал перед ней в зеленом смокинге и зеленых галифе, заправленными в зеленые унты, и зеленом извощицком плаще, накинутом сверху.

— Я погляжу, ты весьма раздражительное и вспыльчивое дитя, — прогудел Зеленый Ветер, — Что если тебе отправиться вместе со мной на Леопарде Легких Дуновений к берегу великого моря, что омывает Королевство Фей? Пусть меня туда, к сожалению, и не пустят, потому что Лютым Эфирам туда вход воспрещен, тем не менее доставить тебя к Опасному и Несговорчивому Морю я почту за честь и удовольствие.

— Конечно, я согласна! — выпалила Сентябрь, разочаровавшаяся в розовых и желтых чашках и крохотных игривых собачках.

— Тогда, садись позади меня, и я прошу тебя, не дергай сильно за мех Леопарда, а то она укусит.

Сентябрь залезла на подоконник кухонного окна. Оставленные в раковине невымытые чашки были частично покрыты мыльной пеной, так что цветочные листья, которыми были расписаны днища чашек, выглядели очень зловеще. При виде одного ей вспомнился отец, отправившийся за море с ружьем, какой-то блестящей штукой на шляпе и кофейного цвета мундире. Другой напомнил фигуру ее матери, склонившейся над упорствующим авиадвигателем и что-то в нем подворачивавшей с такой силой, что раздувались мышцы на руках. Третий напомнил ей раздавленный кочан капусты. Схватившись за протянутую руку в зеленой перчатке обеими руками, Сентябрь почувствовала, как ее легкие, до последнего крошечного закутка, наполнились воздухом. Пока она перебиралась на спину Леопарда, одна из латунных пряжек расстегнулась и туфелька соскочила с ноги. — и в недалеком будущем это будет иметь большое значение, так что, пользуясь моментом, скажем ей вместе несколько слов на прощание. Прощай, Мэри Джейн, маленькая и чопорная! Совсем скоро Сентябрь будет тебя не хватать, — и пусть эти слова не потонут в негромких раскатах, с которыми туфелька ударилась о паркет.

— Значит так, — начал Зелёный Ветер, как только девочка устроилась в изумрудном седле, обмотав запястья пятнистым леопардовым ворсом, — В Королевстве Фей есть важные правила. И если ты пренебрежешь ими, то, боюсь, что я не смогу тебе помочь ничем, — потому что я в текущие времена также должен соблюдать эти же правила, пока мои бумаги находятся в рассмотрении и мне еще не выдали золотого кольца, означающего дипломатическую неприкосновенность. Так что тебя либо депортируют либо казнят, смотря в каком настроении будет Маркиза.

— Она несносная, да?

Зеленый Ветер ответил не сразу. Какое-то время он, нахмурившись, расчесывал свою кудрявую, похожую на ежевику, бороду.

— Все маленькие девочки несносны по сути. — Сказал он наконец. — Но у Маркизы по крайней мере восхитительная шляпка.

— Я готова выслушать правила. — решительно произнесла Сентябрь. Когда она была еще совсем крохой, мама учила её играть в шахматы, — так что теперь она думала, что, если уж она смогла запомнить как движется слон, то и правила Королевства Фей она тоже запомнит.

— Во-первых, никаких железных штук. Таможня тут глядит в оба. Всякие ножички, гильзы, монеты или булавки будут изъяты и переплавлены. Во-вторых, алхимические опыты запрещены всем, кроме юных особ, рожденных во вторник.

— О! Это как раз я!