История музыки в эстетическом измерении

…и, если бы душа имела профиль,

ты б увидал,

что и она

всего лишь слепок с горестного дара,

что более ничем не обладала,

что вместе с ним к тебе обращена.

(И. Бродский. «Разговор с небожителем»).

Посвящается моим родителям

«Я ненавижу этого писателя…

Но меня очаровывает скрипка,

на которой он играет то,

что хочет выразить»

(Г. Гарсиа Маркес) [38, c. 462].

Поскольку в названии нашей работы присутствует т.н. «эстетическое измерение», становится необходимым, прежде всего, обратиться к пояснению сути данного термина. Общеизвестно, что круг интересов эстетики, занимающейся вопросами чувственного познания мироздания, не ограничивается сферой прекрасного. Как совершенно справедливо замечает А.Ф. Лосев, «она изучает также и безобразное, иронию, юмор, трагическое, комическое и т.д. Следовательно, эстетика есть наука о выражении вообще» Что же касается эстетического, являющегося фундаментальной категорией современной эстетики, то оно представляет собой «выражение, или выразительность» [34], перевод внутреннего во внешнее, материализацию изначально заданной идеи.

Нам также импонирует позиция Ю.Б. Борева, акцентирующего внимание на ценностном аспекте эстетического: «эстетическое – многообразная действительность, взятая в ее значении для человечества как рода и с учетом степени ее освоенности обществом, в свете высших для данного этапа исторического развития возможностей личности и общества» [9, c. 19]. Аксиологический подход к эстетическому позволяет объективно рассматривать сущность его форм (прекрасное, безобразное, возвышенное, низменное, трагическое, комическое), принимая во внимание непреходящую важность каждой из них.

Разумеется, приоритет прекрасного, отражающего то, «насколько человеческая деятельность из утилитарной и ограниченной превращается в свободную и универсальную» [35, c. 190], не подлежит сомнению. Однако этот факт нисколько не умаляет значимости других эстетических категорий.

Возвышенное, являющееся превосходной степенью прекрасного (не случайно в нашем тексте нередко встречается «двойной» термин – прекрасно-возвышенное), таит в своих недрах «огромные, еще не освоенные потенциальные силы» [9, c. 58], в нем заложен мощный «порыв» к новой красоте, которую человечеству еще предстоит открыть и выразить. Трагическое, с одной стороны, ассоциируется с горечью невосполнимой утраты, но, в то же время, несет в себе оптимистический посыл, облегчая страдания, даруя надежду на прекрасное будущее (в отличие от ужасного, с его беспросветностью и безысходностью). Комическое, в свою очередь, вскрывает противоречия, стремится показать реальность «в неожиданном свете» [9, c. 85], сознательно отклоняясь от идеала красоты и, тем самым, становясь неотделимым от него. При этом мера смеха может простираться от дружелюбного юмора и иронического притворства до обличающей сатиры и ядовитого сарказма. Если же мы говорим о сфере недоброго, к которой, помимо ужасного, относятся также безобразное (антипод прекрасного) и низменное (противоположность возвышенного), то различие между ними, главным образом, сводится к тому, что первое не представляет какой-либо угрозы для человечества, тогда как во втором, напротив, сокрыта серьезная опасность. Таким образом, становится очевидным, что все перечисленные выше категории взаимосвязаны, их сущность наиболее полно раскрывается в сопоставлении друг с другом, а вместе они – «грани» такого уникального феномена, как «эстетическое».

Необходимо отметить, что эстетическое шире художественного, оно включает в себя различные области жизнедеятельности человека во всем их многообразии (прекрасный цветок, возвышенная речь, комичный случай, трагическая смерть, безобразные черты лица, низменный поступок и т.д.). Однако именно продукты художественной деятельности, величайшие произведения искусства, шедевры, оставляющие неизгладимый «след» в душе зрителя-слушателя, являются высшим проявлением эстетического.