История людей

История — наука весьма неточная. Число достоверно установленных фактов в ней соперничает с числом гипотез, которые основываются на более или менее шатких доказательствах, а иногда обходятся и вовсе без доказательств.

История в чем-то сродни религии. Можно сказать: «Я верю, что Жанна д’Арк была пастушкой» или «Я верю что Жанна д’Арк была внебрачной дочерью королевы Франции» — но доказать то и другое так же трудно, как доказать бытие Божие.

По этой причине радикальный пересмотр истории — вещь не только возможная, но и весьма популярная. Академик Фоменко, который утверждает, что Александр Невский и хан Батый — это одно и то же лицо, а Великого Новгорода никогда не существовало на свете, своими тиражами заткнет за пояс любого серьезного историка — да хоть того же академика Янина, который с завидным постоянством находит в Великом Новгороде берестяные грамоты.

Сразу оговорюсь, что я тоже историк не вполне серьезный. Я всего лишь скромный писатель-фантаст, которого не приняли на исторический факультет университета по состоянию здоровья (странная причуда советской системы просвещения, особенно если учесть, что ровно через год меня с тем же самым здоровьем призвали в армию), в результате чего мне пришлось довольствоваться филологическим образованием.

Это, кстати, само по себе не так уж плохо. Незнание элементарных основ филологии часто подводит историков. Например, теории, которые роднят русских с этрусками и расенами, основаны на абсолютно нелепых с точки зрения лингвиста этимологических ошибках.

Но я пошел неверной дорогой популярного писателя Бушкова (который порадовал мир открытием, что татаро-монголы — это на самом деле рыцари-крестоносцы) вовсе не для того, чтобы взглянуть на историю с точки зрения филолога. И даже не для того, чтобы поразить читателей какими-то новыми сенсациями.

Практически все новое, что можно найти в моей «Истории людей» — это незаслуженно забытое старое. И только некоторые выводы из хорошо известных фактов я готов приписать самому себе — по той простой причине, что я не обнаружил этих выводов в доступных мне исторических, антропологических и лингвистических трудах.

Замысел этой книги охватывает всю историю человечества от его зарождения и до наших дней, но как далеко мне удастся продвинуться на этом пути, покажет время.

А в первом томе речь пойдет о том, как и почему на Земле появился человек.

Человека создал Бог — так написано в священных книгах, и разночтения заключаются только в том, как именно он это сделал.

В Библии, например, приведены две взаимоисключающие версии. По одной из них Господь сотворил человека сразу в двух экземплярах («мужчину и женщину сотворил их» — Бытие 1:27), а по другой Он сначала создал только Адама и лишь когда тому стало скучно гулять в одиночестве по райскому саду, вылепил из Адамова ребра ему подругу («И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» — Бытие 2:22).

Но этим самая популярная среди обывателей теория происхождения человека отнюдь не исчерпывается.

Теория божественного творения или креационизм имеет множество вариаций от мордовской легенды о том, как человек родился из ветоши, которой бог обтерся в бане, и до новейших представлений о том, что Творец просто направлял процесс эволюции или же в первый день творения задал программу развития материального мира на миллиарды лет вперед, после чего самоустранился от процесса и за последствия никакой ответственности не несет.

Более подробно о том, что думали по этому поводу древние, можно прочитать у Дж. Дж. Фрэзера в книге «Фольклор в Ветхом Завете» (см. Фрэзер-1). Мы же остановимся вкратце лишь на точке зрения некоторых протестантских теологов, которые считают возможным толковать Библию аллегорически и в своих учениях соединяют божественную теорию антропогенеза с эволюционной.

Если Библия — это не прямое отображение истины, а собрание аллегорий и иносказаний, то данная точка зрения выглядит весьма привлекательно. Моисей не понял бы премудрости генетики — вот Бог и продиктовал ему текст про сотворение человека из праха земного и оживление его духом святым.

Это снимает все проблемы. Если божественная воля и эволюция не противоречат друг другу, то не надо больше спорить о доказательствах и объявлять кости питекантропов дьявольским наваждением.