Исторические известия о Нижнем Новгороде

…Наступил славный в летописях мира, но тяжкий для Руси тринадцатый век. Еще никто из русских не предчувствовал близкого переворота, никто не думал, что новый народ неведомый скоро явится с мечом истребления от востока и распространит гибель и плен по землям христианским. Да и кто мог предвидеть этот переворот, кто мог знать, что монголы собираются ринуться на запад, приготовляются напомнить Европе забытые уже времена Аттилы. У нас князья, по обычаю, враждовали между собою за уделы, ссорились, мирились, утверждали власть свою над городами и лишались ее, не предчувствуя, что близко то время, когда они сами принуждены будут признать над собою власть народа чуждого, народа дикого, народа славного силою и жестокостью. Они не знали о странах заволжских, — только темные сказания носились в народе о землях неведомых, населенных народами хищными, о землях, из которых прежде вышли и хозары, и печенеги, и половцы, преемственно получавшие друг от друга вражду с Русью, которая так часто трепетала от их набегов. Наши предки в это время из восточных соседей знали только половцев, кочевавших в степях смежных с Черным морем, да болгар, славившихся своею гражданственностью и торговлею, стремлением к владычеству над соседями и враждою с князьями суздальскими. Знали они еще немного полудиких сынов Биармии, у которых мало-помалу исчезла та гражданственность, которая когда-то сделала у них такие важные успехи, но теперь и от соседства болгар и русских, делавших биармийцев своим орудием, и от этого уединения от прочих народов, в котором они находились, пришедшую в упадок.

В начале этого несчастного для Руси века Юрий II Всеволодович совершенно утвердился на престоле, оспариваемом у него братом его Константином Ростовским. Это было в 1219 году, когда Константин умер. Константин Всеволодович был слаб духом и не имел твердой воли; он умел раздавать богатые милости нищим и духовенству, но по слабости характера не умел и не мог пресечь раздоры и твердою рукою держать скипетр великокняжеский; он боялся оскорбить кого-нибудь своею строгостью, хотел только утешать всякого, и на престоле был более монахом, нежели государем. Врат его Юрий, подобный деду своему только именем, возвышаясь несколько силою духа над Константином, легко мог одержать верх над ним, и если до 1219 года он не сделался единственною главою северо-восточной Руси, так это потому, что он и сам был нетвердого характера и не имел нисколько силы души. Смерть князя ростовского развязала руки Юрию, который теперь обратил внимание на соседних болгар и на устройство городов. Суздальские князья любили строиться и мыслью Юрия Владимировича Долгорукого было — основать вдали от Киева государство отдельное, быть в нем великим князем, иметь своих удельных князей, свои отдельные действия, — словом, составить новое общество русское на берегах Оки и Волги, и по внутренним и по внешним формам сходное с обществом на Днепре. Следствием этого было разделение Руси на две отдельные части: северо-восточную или суздальскую, и юго-западную или киевскую. Этим кончилась распря двух поколений Ярослава за право быть сильнейшим и великим князем Киева, кончилась так, что обе стороны остались в выигрыше: старшее поколение осталось в Киеве, младшее сделалось сильнейшим. Первым князем Руси стал князь суздальский. Успев в своем намерении, князья суздальские все еще любили Киев, почитали этот город, как матерь городов русских, как драгоценный залог русской гражданственности, как город, в котором Русь сознала бытие свое, озарилась светом истинной веры и сохранила священный прах князей славных. Привязанные сердцем к отдаленному югу, они с унынием вспоминали в лесах своих про широкий Днепр, про соборы киевские, про святую лавру Печерскую. Поэтому они наполнили свою страну городами, в именах которых звучали имена родных полей киевских: явились Владимир-на-Клязьме, Переяславль-Залесский, Юрьев-Поволжский, Галич и др. Прежде князья киевские бывали и властителями Новгорода, и народ русский привык думать, что только первый князь русский может владеть столицею первого великого князя. Вследствие этого князья суздальские всячески старались упрочить власть свою над столицею Рюрика; но когда после сильных духом и твердых волею первых князей суздальских остались Константины и Юрии, они оставили этот замысел, и князья южные водворили власть свою на берегах Волхова. Но Суздалю нужен был Новгород, — того хотели князья, того требовало общественное мнение, и Юрий решился сделать свой Новгород. Суздаль сделал уже свой Переяславль, свой Галич; почему же ему не сделать было своего Новгорода? Юрий выжидал только удобного случая, который вскоре представился.