Истoрическая сoциoлoгия в «Игре престолов»

Когда демонстрация сериала «Игра престолов» уже подходила к концу, в социальных сетях появилось много людей, бравирующих тем, что они не смотрели ни одной серии. Никто их, вроде, не спрашивал об этом, но по какой-то причине мои друзья по Facebook[1] вдруг стали вывешивать объявления, из которых следовало, что они ничего не видели, ничего об этом сериале не знают, смотреть кино не собираются, но с некоторым изумлением глядят на тех, кто «Игрой престолов» всерьез увлекся. Думается, это говорит нам о двух любопытных вещах.

Во-первых, о феноменальной известности сериала даже среди тех, кто его не смотрел. Никто ведь не объявляет во всеуслышание, что не смотрел, скажем, сериал «Воронины» или «Интерны». А тут вдруг люди специально решили позиционировать себя по отношению ко всем известной «Игре престолов».

Во-вторых, о своеобразном снобизме в отношении такого рода проектов. Мы, мол, серьезные люди: ерундой не занимаемся. Вряд ли кто-то из интеллектуалов начнет бравировать тем, что не смотрел ни одного фильма Андрея Тарковского или Ингмара Бергмана (хотя на самом деле классику ныне редко кто смотрит), поскольку подобное невежество грозит потерей репутации. А в отношении «Игры престолов» многие не стали скрывать своего презрительного отношения.

В этой связи мне вспомнился случай, описанный известным французским историком Мишелем Пастуро. В 1983–1984 годах один журнал задал профессиональным медиевистам вопрос о том, как у них появился интерес к Средневековью. Казалось бы, ученые должны были сказать что-то о важности этой темы для науки, о ее недостаточной исследованности или о том, что невозможно понять проблемы современности без погружения в Средневековье. Люди, однако, не стали надувать щеки и сочинять то, чего на самом деле в их жизни не было. Среди примерно трехсот опрошенных треть утверждала, что в интригующий мир Средневековья их ввел роман Вальтера Скотта «Айвенго» или фильм, снятый по роману в 1962 году. Сам Пастуро отметил, что в восьмилетнем возрасте за одну неделю раз пять посмотрел этот фильм. Даже выдающиеся историки XX века, такие как Жак Ле Гофф, обращали внимание на роль романтики при формировании своих научных интересов.

И впрямь, чем еще может привлечь наука мальчишку, девчонку или даже юных студентов? Профессиональные взгляды формируются медленно – по мере обретения достаточных знаний. А специализация обычно происходит в молодом возрасте. И надо как-то определяться с областью знаний, избираемой для карьеры, в тот момент, когда еще трудно все взвесить всерьез. Тут-то на помощь нам приходит романтика. Мы выбираем не столько то, что знаем, сколько то, что привлекает.

Не стоит, конечно, всю жизнь изучать историю по романам и сериалам, как делают иногда дилетанты, не способные справиться с чтением серьезной научной книги. Пробуждение интереса и обретение реальных знаний – это разные задачи, решаемые в разном возрасте. Роман «Айвенго» Вальтера Скотта существует для одной цели, а монография «Цивилизация средневекового Запада» Жака Ле Гоффа – для другой. С этой точки зрения нам стоит взглянуть сегодня и на «Игру престолов», которая – хотим мы того или не хотим – стала своеобразным аналогом «Айвенго». По крайней мере, если судить по ее популярности в последние годы.

Джордж Мартин хорошо вводит читателя «Песен льда и пламени» (и зрителя сериала «Игра престолов», поставленного по этой книге) в мир Средневековья. Или, точнее, в свой собственный вымышленный мир, сконструированный на основе европейских средневековых реалий. Не будем сейчас ломать копья относительно преимуществ и недостатков жанра фэнтези. Кому-то он нравится, а кто-то ностальгирует по милому романтизму эпохи Вальтера Скотта или Александра Дюма. Примем как факт то, что фэнтези интересно миллионам читателей и зрителей XXI века. А значит, именно этот жанр постепенно становится проводником в историю.

Вот только в историю ли? Ведь мир-то вымышленный.

На самом деле, если исключить очевидную экзотику вроде огнедышащих драконов, ходячих мертвецов, воскресающих после смерти мужчин и не сгорающих в огне женщин, окажется, что Джордж Мартин весьма точно передал мир Средневековья. Он разложил реальную жизнь той эпохи на элементы, из которых она складывалась, затем перемешал их и, наконец, сконструировал на базе этого материала свой собственный мир. Подчеркнем, сконструировал не из пустых фантазий, а именно из реальных элементов. Европейское Средневековье было, конечно, совсем не таким, как у Мартина. Но оно могло бы быть примерно таким, если бы история по каким-то причинам совершила ряд неожиданных крутых поворотов.