Истинная Ведьма против Дракона

– Ведьма, что ты со мной сделала? Что за зелье ты мне дала? – прорычал жутко злющий и не то чтобы прямо совсем красавчик, но чертовски привлекательный мужик, прижимая меня к стене и прожигая взглядом черных глаз.

– Я н-н-не в-в-ведьма-а-а-а, – пролепетала, с ужасом наблюдая, как сужаются его зрачки.

А он, не слушая меня, притянул к себе и страстно поцеловал. Поцелуй был долгим, властным и стопроцентно неприличным, так как участвовали в нем оба.

Но все оборвалось внезапно. Мужчина «почти моей мечты» с рычанием оторвался от моих губ, будто боролся сам с собой. Он резко отстранился, сжимая кулаки, потом сунул руки в карманы и широким шагом пошел к двери.

Но, прежде чем выйти, развернулся, смерил меня гневным взглядом и изрек, цедя каждое слово, как яд:

– Если не снимешь приворот ко дню Зимнего Бала, то лишу профессорского звания, уволю из академии и наложу печать на твою магию! Ведьма, ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю!

 Ничего не понимая, я смотрела на закрывшуюся за мужиком дверь и пребывала в легком шоке. Правда, пока не поняла от чего. Вариантов было несколько: от умопомрачительного поцелуя или от самого мужчины, который умеет так целоваться, или от тех обвинений и угроз, которые он тут мне высказал, перед тем как второй раз уйти.

Да, все верно! Второй раз. Потому что он за последний час приходил в этот кабинет уже дважды.

Говоря «этот кабинет», я имею в виду кабинет профессора по практической магии и зельеварению Адасельвран де Розенбург-Диалбо. Ну, по крайней мере, так было написано на табличке, что висела на внешней стороне двери помещения, представляющего собой что-то среднее между лабораторией, кунсткамерой и музеем искусств. Точнее, портретной галереей, если судить по количеству портретов, которыми были увешаны все стены. Ну кроме той, к которой меня только что прижимал незнакомый мужик.

Стоп, он же назвал меня ведьмой! Как-то не совсем понятно почему.

Ну то есть профессора Адасельвран де Розенбург-Диалбо.

Да, с имечком профессору, то есть мне, не повезло!

Глубокоуважаемые родители Сель (так я сократила для себя имя Адасельвран) долго, наверное, думали, как подгадить младшей дочке с именем. И вот придумали, назвали в честь дедушки по материнской линии.

О том, кто я теперь и где нахожусь, узнала между визитами этого самого чертовски привлекательного мужика.

Правда, я так и не успела узнать, кто же он.

Зато умудрилась в первый визит всучить ему какой-то пузырек, ну чтобы он побыстрее от меня отстал и ушел. А во второй раз, как вы знаете, он сначала накинулся с обвинениями, а потом полез целоваться.

И почему мне не везет на мужиков? Как ни встречу более или менее стоящий экземпляр, то либо придурком с огромным самомнением окажется, либо гад гадский попадется. Вот сегодня я уже двух встретила. Сначала один незнакомец меня выпихнул из лифта, заявив, что это его лифт. А между прочим, лифты общественные, даже в зданиях больших частных корпораций. Но пришлось дожидаться, пока приедет другой. Именно из-за него я опоздала на собеседование и не получила новую работу.

А потом, войдя в тот самый лифт, я не пойми как очутилась не пойми где.

– Но тот незнакомец не был таким, как этот, – мечтательно вздохнула я и прикоснулась к своим губам, которые еще хранили тепло чужих губ.

– Эй, Ада, очнись и лучше подумай, как будешь искать истинную пару ректора-дракона, – заговорила со мной картина.

Раздался тихий женский голос, и у дамы, которая была изображена на одном из портретов, висящих на стене, зашевелились губы. И если первый раз меня это напугало, то сейчас я уже отреагировала более спокойно. Обдумав вопрос моей собеседницы, задала встречный.

– Погоди, у профессора по практической магии и зельеварению подработка такая – искать всем истинных?

– Не всем! – тут же опровергла мое предположение профессорша, точнее, картина.

– Да, а тогда почему я должна еще и этому грубияну найти истинную до Зимнего Бала! Кстати, вопрос, а зима вообще скоро? – высказала недовольство той, которая меня притащила в этот мир.

Вот точно я зря заговорила с зеркалом в том лифте.

Ни к чему хорошему разговоры с собственным отражением не приводят. Правда, раньше я думала, что из-за этого только в дурку можно попасть, а, как оказалось, нет. Можно по случайности и в параллельный магический мир заглянуть.

Еще раз внимательно посмотрев на портрет, который со мной только что разговаривал, я прочитала имя изображенной на нем старухи и изумленно спросила:

– Это что же получается, я какая-то старуха-сваха?!

– Ты не старуха. Этот портрет нарисован с предыдущей меня, – капризно надув губки, ответила картина, – ты же видела меня в зеркале. Разве я старуха?