Истинная леди (ЛП)

Испания, 1812

 После целого дня, проведенного под пулями и в перестрелках из мушкетов, Рендалл, прихрамывая, весь в пыли и со страстным желанием проспать часов эдак двенадцать кряду, вернулся в свою палатку.

 Смыть пыль оказалось самым легко выполнимым делом. Расторопнейший из денщиков, Гордон, уже поджидал его с водой. А вот времени для сна катастрофически не хватало. Точно так же, как не представлялось возможным облегчить боль в бедре.

 Сегодня Рендалл потерял одного из своих солдат – недавно прибывшего в полк молоденького ирландца, всегда сиявшего восторженной улыбкой, – а это означало, что родственникам парня требуется написать письмо. Худшей обязанности у офицера не существовало, но каждая жизнь заслуживает уважения, а каждая семья имеет право знать, как погиб один из её членов.

 – Почта из Англии, сэр, – Гордон вручил Рендаллу три запечатанных письма.

 Рендалл быстро их просмотрел. Одно – от герцога Эштона. Старый школьный друг – самый исправный из его корреспондентов. Второе – от Киркленда, ещё одного надежного школьного товарища. А вот последнее...

 Он взглянул на уверенно выписанную подпись, зафранкировавшую письмо.[1] Давентри. Проклятие всей его жизни. Рендаллу едва исполнилось пять лет, когда его родители скончались от лихорадки, и он остался под опекой своего дядюшки, графа Давентри.

 Последовавшие за этим годы стали худшими в жизни Рендалла. Его отправили в усадьбу Давентри, Турвилл-Парк, где он делил детскую с наследником, девятилетним лордом Бранфордом. Довольно высокий для своих лет, с непомерным высокомерием, которое впечатляло бы даже во взрослом человеке, Бранфорд оказался жестоким и задиристым. И Рендаллу пришлось очень рано научиться драться.

 Поскольку наследник никак не мог быть признан хоть в чем-то неправым, Рендалл в самом нежном возрасте был отослан в школу. В действительности, его пытались устроить в несколько школ, некоторые из которых считались одними из лучших в Англии. Но после того как его быстро исключили из нескольких заведений подряд, он, в конце концов, оказался в Академии Уэстерфилд. Как любила говорить леди Агнес Уэстерфилд, её владелица и директриса, это была школа для мальчиков хорошего происхождения и плохого поведения.

 В школе, которую Давентри рассматривал как наказание, Рендалл нашел и доброту, и дружбу. Каникулы же в Турвилле он переносил со стоицизмом, сжав кулаки. Он ненавидел как Давентри, так и Бранфорда, а они в свою очередь презирали его. К счастью, Рендалл унаследовал приличный доход, что дало ему возможность, окончив Академию, купить пару комплектов военной формы и офицерский чин, порвав все отношения со своими знатными родственниками, впрочем, они тоже его не беспокоили.

 До сего момента. Размышляя над тем, какого черта Давентри потребовалось писать ему, Рендалл сломал восковую печать и пробежал глазами несколько строчек, выведенных четким почерком графа.  

 Рендалл уставился на дорогую бумагу, чувствуя горечь в словах графа. Бранфорд давно погиб в какой-то пьяной драке, второй же сын Давентри, очень болезненный ребенок, умер в юном возрасте. Но кроме них существовало ещё несколько кузенов, находящихся к титулу гораздо ближе майора Александра Рендалла.

 Он задумался о фамильном древе. На самом деле, возможных претендентов на титул всегда насчитывалось не так уж и много – Рендаллы не отличались особой плодовитостью. И большинство из них были намного старше Александра... его отец был младшим единокровным братом нынешнего графа. По-видимому, оставшиеся кузены скончались, не оставив после себя сыновей.

 Рендалл нахмурился, осознав, что он единственный оставшийся наследник титула. В противном случае Давентри, скорее всего, питал бы надежду, что презираемый им племянник погибнет в бою или умрет от лихорадки, и следующим графом станет кто-то другой из их рода. Но такового не имелось, а Давентри отчаянно гордился своим титулом. Даже перспектива перехода графства в руки ненавистного им человека была для него гораздо предпочтительнее мысли, что титул вовсе исчезнет.