Истина

Переводъ О. Н. Поповой (1903)

Наканунѣ, въ среду вечеромъ, Маркъ Фроманъ, преподаватель изъ Жонвиля, пріѣхалъ вмѣстѣ съ женой Женевьевой и дочуркой Луизой въ Мальбуа; онъ имѣлъ обыкновеніе проводить здѣсь цѣлый мѣсяцъ каникулярнаго времени у бабушки и матери своей жены, госпожи Дюпаркъ и госпожи Бертеро; окрестные жители называли ихъ «наши дамы». Мальбуа былъ уѣздный городокъ въ двѣ тысячи жителей и отстоялъ всего въ двухъ километрахъ отъ мѣстечка Жонвиль и въ шести отъ Бомона, значительнаго университетскаго города.

Было начало августа, и стояли удушливые, жаркіе дни. Въ воскресенье, во время раздачи наградъ, разразилась страшная гроза. Въ эту ночь, около двухъ часовъ, прошелъ страшный ливень, но небо оставалось пасмурнымъ; желтоватыя свинцовыя тучи тяжело нависли надъ землею. Дамы, вставшія около шести часовъ утра, сидѣли въ маленькой столовой, въ нижнемъ этажѣ, и поджидали молодыхъ супруговъ, которые не торопились вставать. Четыре чашки уже стояли на бѣлой, блестящей клеенкѣ, покрывавшей столъ, когда Пелажи вошла въ столовую съ кофейникомъ въ рукахъ. Это была невысокаго роста, рыжеватая дѣвушка, съ длиннымъ носомъ и тонкими губами, уже двадцать лѣтъ находившаяся въ услуженіи у госпожи Дюпаркъ. Она не стѣснялась высказывать свое мнѣніе.

— Если кофе простынетъ, то не моя въ томъ вина, — проговорила она и пошла обратно въ кухню, ворча себѣ что-то подъ носъ; впрочемъ, и сама госпожа Дюпаркъ не могла сдерживать дольше своего неудовольствія.

— Несносный Маркъ! Онъ какъ будто нарочно заставляетъ насъ опаздывать къ обѣднѣ, когда пріѣзжаетъ сюда!

Но госпожа Бертеро, болѣе снисходительная, старалась придумать извиненіе.

— Ночная гроза помѣшала имъ спать, и я слышала, какъ они топтались надъ моей комнатой, вѣроятно, спѣша одѣваться.

Госпожѣ Дюпаркъ было шестьдесятъ три года; она была высокаго роста, очень смуглая, съ черными волосами почти безъ просѣди, холодными чертами лица, испещреннаго правильными морщинами, строгимъ, властнымъ взглядомъ и орлинымъ носомъ. Много лѣтъ подрядъ она держала магазинъ дамскихъ модъ, подъ фирмою «Ангелъ-Хранитель», на площади Сенъ-Максансъ, напротивъ главнаго собора въ Бомонѣ. Послѣ смерти мужа, вызванной, какъ говорили, крушеніемъ одного католическаго банка, она благоразумно ликвидировала свои дѣла и удалилась съ шестью тысячами франковъ дохода въ Мальбуа, гдѣ у нея былъ небольшой домикъ. Съ тѣхъ поръ прошло двѣнадцать лѣтъ, и за это время къ ней переѣхала ея дочь, госпожа Бертеро, также овдовѣвшая, съ дочерью Женевьевой, которой минуло тогда десять лѣтъ. Внезапная смерть зятя, бывшаго чиновника министерства финансовъ, умершаго безъ средствъ, была новымъ тяжелымъ ударомъ для старухи; она почему-то вѣрила, что онъ сдѣлаетъ блестящую карьеру, и ошиблась въ своихъ ожиданіяхъ; теперь у нея оказались на рукахъ дочь и внучка. Обѣ вдовы жили вмѣстѣ и вели самый строгій и уединенный образъ жизни, занимаясь исключительно исполненіемъ религіозныхъ обрядовъ. Госпожа Бертеро сохранила воспоминаніе о своей счастливой жизни съ мужемъ, который ее обожалъ; въ ней не угасли еще пониманіе и сочувствіе къ любящимъ сердцамъ. Она была такая же смуглая, какъ и ея мать, но поблекшія чорты ея лица выражали грустную покорность судьбѣ, глаза смотрѣли устало, и только печальная улыбка выражала глубокое отчаяніе о безвозвратно погибшемъ счастьѣ.

Другъ Бертеро, Сальванъ, бывшій наставникъ въ Бомонѣ, служившій затѣмъ инспекторомъ начальныхъ школъ, а въ послѣднее время занимавшій должность директора нормальной школы, устроилъ бракъ Марка и Женевьевы, опекуномъ которой онъ состоялъ послѣ смерти ея отца. Бертеро былъ свободомыслящій, но онъ не препятствовалъ своей женѣ исполнять церковные обряды; онъ даже сопутствовалъ ей иногда и ходилъ съ нею къ обѣднѣ изъ чувства нѣжной привязанности. Сальванъ держался вще болѣе крайнихъ мнѣній и признавалъ лишь научныя основы жизни; онъ имѣлъ, однако, неосторожность ввести въ столь религіозную семью своего любимца Марка, не задумываясь о возможности будущихъ столкновеній на почвѣ вопросовъ совѣсти. Молодые люди очень любили другъ друга и до сихъ поръ ладили между собою. Съ тѣхъ поръ, какъ Женевьева была замужемъ, т. е. за три послѣдніе года, она, бывшая примѣрная ученица церковной школы сестеръ ордена Визитаціи въ Бомонѣ, перестала быть ревностной католичкой и, охваченная любовью къ мужу, забывала даже читать молитвы. Госпожа Дюпаркъ была серьезно огорчена такимъ поведеніемъ своей внучки, хотя молодая женщина, желая ей угодить, всегда сопровождала старуху въ церковь, когда проводила въ Мальбуа каникулярное время. Но строгая бабушка, недовольная бракомъ внучки, сохранила въ душѣ вражду къ Марку, упрекая его въ томъ, что онъ похитилъ душу ея милой крошки.

— Безъ четверти семь, — пробормотала она, прислушиваясь къ бою часовъ сосѣдней церкви: — мы непремѣнно опоздаемъ.