Исповедь шлюхи

Он вышел в парк, набросив на плечи стеганную домашнюю куртку. В Крыму дни стояли теплые, но по утрам чувствовалось дыхание осени. Безопасность правительственного комплекса обеспечивали бойцы спецназа. Увидев Его, они вытянулись и отдали честь. Физиономии их при этом ничего не выражали. Он уже не знал, охраняют его или стерегут. Оглянулся на звук быстрых шагов. Референт бежал трусцой по дорожке.

— Не спится, товарищ президент? — Бегун остановился рядом и чему-то улыбался.

— Чего, Лева, смеешься. Смешного, по-моему, тут мало, — заметил Он и нахмурился.

Референт кивнул в сторону моря:

— Посмотрите туда.

Он посмотрел и увидел несколько военных судов, застывших на рейде:

— И что?

— Даже с моря отгораживают. Представляете, как они вас уважают…

— Все шутишь. Давай присядем на скамейку. — Сидеть после пробежки разгоряченному спортсмену вовсе не хотелось, но отказать Ему он не мог.

— Супруга спит? — Поинтересовался референт.

— Не думаю. Она уже третью ночь не спит. Лежит с закрытыми глазами, чтобы меня не волновать. — Он помолчал, поежился, просунул руки в рукава куртки: — Интересно, чем все это кончится… К прежнему уже возврата нет. Как они не понимают? Лозунги выбросили такие, что народ за ними не пойдет. А без консенсуса с народом нельзя…

— Что будет? Хотите, я вам скажу?

— Да, интересно послушать…

— Туземцы, поняв, что Империя зашаталась, быстро отскочат. Их царьки давно мечтают стать царями и такую возможность не упустят. С Прибалтикой давно все ясно. Там помнят Сибирь и уверены — с Западом надежнее. А Россия, как всегда, в дерьме…

— Туземцы? Циник ты, Лева.

— Туземцы слово не уничижительное. Оно обозначает население «той земли». Кстати, историки царской России, описывая войну на Кавказе, называли кавказскую аристократию туземным дворянством. Заручившись их поддержкой, Александр Николаевич и выиграл кавказскую компанию.

— Кто такой Александр Николаевич?

— Государь всея Руси, Александр второй, прозванный в народе царем освободителем. Между прочем, он не только Кавказ присоединил к Империи, но еще Казахстан, и многое другое…

— Наверное, ты прав. Всегда знал, гуманитарного образования мне не хватает. Но картинку ты, Лева, рисуешь невеселую.

— Это не я рисую. Западные обозреватели помогли. Они так видят наше будущее.

— А про меня что пишут?

— Газет нам не приносят.

— Но ты же знаешь мнение обозревателей.

— Я слушаю приемник.

— Тогда что обо мне говорят?

— Вам симпатизируют. Но часть аналитиков считает, что вы и есть теневой организатор путча.

— Я? Какой мне смысл?

— Знаете, если честно… — Референт замолчал и отвел глаза.

— Договаривай, Лева, раз начал.

— Я тоже не совсем уверен, что для вас это полная неожиданность.

— Интересно. По-твоему, я затеял и уехал отдыхать? Но ты же при мне почти круглые сутки.

— Почти… — Улыбнулся референт.

— Тогда объясни мои мотивы.

— Вы так раскачали лодку, что стало ясно — она начинает тонуть. У вас имидж либерального демократа. Принимать жесткие меры значит испортить лицо. А так вы жертва…

Он встал и, заложив руки за спину, зашагал по аллее. Референт поднялся и пошел сзади. Метров через десять Он обернулся:

— Чтоб ты знал, «перестройку» задумал еще Юрий Владимирович. Мы же с ним земляки. Он приезжал ко мне отдыхать, когда я руководил Краем, и мы часами говорили о тех переменах, которые необходимы стране. Я действовал исходя и из его предложений.

— Юрий Владимирович умел держать в руках кнут. У нас без кнута нельзя. Хочешь добра, пори народ розгами, хочешь зла — тоже. А вы не умеете. Вы приличный человек, во общем, не злой, а приличному человеку на Олимпе делать нечего…

— Спасибо за комплимент, Лева.

— Не стоит. Я с вами откровенен, а вы со мной нет.

— Ты о чем?

— О вашем участии в грандиозном шоу под названием ГКЧП.

— Зачем тебе?

— По самым элементарным шкурным соображениям.

— Говори ясно. Знаешь, я не люблю загадок.

— Куда яснее… Если вы теневой автор путча, в случае их победы, — и референт указал на военные корабли на рейде: — я останусь на воле, продолжу работу и не буду волноваться за семью. Если нет, сами понимаете…

— Знаешь, Лева, есть мудрая русская поговорка — заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет. Сумгаит помнишь?

— Помню, и Тбилиси тоже. Но вы никогда прямо не отвечаете на вопросы…

— Есть еще одна поговорка — будешь много знать, скоро состаришься. А ты и так знаешь слишком много.

— Это угроза?

— Ты же сам сказал, что я человек приличный и, во общем, не злой. — Он повернулся и быстро пошел к парадному. Референт постоял немного и побежал дальше. Он каждое утро пробегал трусцой пять километров. Сегодня ему осталось пробежать еще два. Что бы ни произошло в Кремле, боец умственного фронта свято верил — при сидячей работе утренние пробежки его организму необходимы.

— Поигрались в демократию, сволочи. — Максюта злорадно потер руки, повернулся к Курдюку: — Готовь камеры, полковник.