И снова весна…

С некоторых пор Марджори Лоуэлл возненавидела весну — весной она возвращалась на каникулы домой, к родителям.

Нет, она, конечно, по-прежнему обожает время буйного цветения в Корнуолле, когда в Лондоне только-только начинают распускаться почки. И дом, в котором родилась и выросла, ей дорог.

Построенный чуть ли не два века назад, он неоднократно реставрировался и перестраивался. Тем не менее его считают памятником архитектуры восемнадцатого века. За два столетия в нем выросло несколько поколений аристократического рода Лоуэллов. Именно происхождение, которым непомерно гордились ее родители, леди Патрисия и лорд Стивен Лоуэлл, накладывает на Марджори тяжкую обязанность вести себя «как подобает».

Проблема состоит в том, что с первого момента своего появления на свет и в течение вот уже восемнадцати лет она разочаровывает своих родителей. Во-первых, они ждали мальчика, во-вторых, Марджори упорно не желала вести себя «как подобает». Няни, а затем гувернантки, которым вменялось в обязанность исправлять дурные замашки их девочки, ничего не могли с ней поделать. Родители меняли их так часто, что Марджори не успевала ни к кому из них привязаться. А сами родители вели светский образ жизни: коллекционировали картины, участвовали в престижных выставках, играли в крикет, много разъезжали по всему миру, устраивали приемы. Большой капитал, перешедший к ним по наследству и к тому же удачно вложенный, приносил изрядный доход, который позволял им вести такой образ жизни, который Марджори ненавидела с детства.

— Гадкий утенок, — говорила Патрисия извиняющимся тоном после очередной проделки дочери.

— Не забывай, дорогая, — напомнила ей как-то ее старшая подруга миссис Эйкройд, — что из таких гадких утят вырастают прекрасные лебеди.

— Только и остается надеяться на чудо, — вздыхала миссис Лоуэлл.

Но годы шли, а чуда не происходило. По-прежнему скучным светским приемам Марджори предпочитала работу в конюшне, верховую езду без седла, ныряние с мальчишками со скал и другие, неподобающие для аристократки развлечения. Даже многолетнее пребывание в школе-интернате для привилегированных детей не изменило младшую Лоуэлл.

Глухая стена взаимного непонимания между Марджори и ее родителями заставляла ее чувствовать себя изгоем в родном доме и все больше замыкаться в себе. И, хотя к восемнадцати годам она действительно превратилась из нескладного существа неопределенного пола в красивую длинноногую девушку с копной по моде коротко стриженных рыжевато-каштановых волос, в ее отношениях с родителями ничего не изменилось.

Пропасть, разделявшая их, стала, казалось, непреодолимой, после того как Марджори категорически воспротивилась обручиться с Кристофером Эйкройдом, который был старше ее на десять лет. Миссис Эйкройд, мать Кристофера, была не столько огорчена, сколько удивлена, потому что с детства Марджори была очень привязана к ее сыну и считалась с его мнением. Только он был способен понять необузданный характер и страдания этого, в сущности одинокого, ребенка. За что Марджори всегда платила ему доверием и относилась, как к старшему брату. Поэтому после скандала с родителями, который выразился в том, что их лица приобрели еще более холодное и высокомерное выражение, Марджори решила сама объясниться с Кристофером.

Она поделилась с ним своими планами на ближайшее будущее, в которых не было места даже мыслям о замужестве. Кристофер одобрил намерение Марджори поступить в художественный колледж Лондонского университета, после чего обрести наконец независимость. Тем более что сам не раз советовал ей выбрать профессию искусствоведа, обнаружив у нее еще в подростковом возрасте серьезный интерес к искусству.

В отличие от Марджори Кристофер умел скрывать от окружающих свои чувства, что давало ему возможность избегать конфликтов. Но в Марджори ему нравилось все. Несмотря на разницу в возрасте, их вкусы совпадали. Если речь заходила о музыке, то свои симпатии они, не сговариваясь, отдавали пианисту Джону Лиллу. Вместе восторгались картинами молодого художника Дэвида Иншоу, увлекались творчеством драматурга Алана Эйкборна. Но больше всего Кристофера восхищала в девушке ее искренность, прямота, естественная манера поведения. Ему и в голову не пришло обидеться в ответ на ее просьбу отложить на неопределенное время их обручение, высказанную так непосредственно и прямодушно. Кристоферу казалось, что душа Марджори для него, как и прежде, открытая книга. Но он ошибался, потому что накануне в ее жизни произошло событие, которое рано или поздно происходит с каждой девушкой.