И снова Путин. Кому и зачем он нужен

Время от времени у меня случаются темы, в которых снова и снова приходится называть режим Путина фашистским. И, как водится, сразу находятся «грамотные» комментаторы, которые с жаром наваливаются на меня, опровергая это определение, при этом особо напирая на то, что при фашистском режиме я бы в лучшем случае сидел в концлагере, а не посидел бы немного в Бутырской тюрьме и не имел бы всего лишь два приговора с условными сроками, при одном деле, закрытом за давностью.

И заметьте, я никогда не выступал ни за какое силовое изменение власти и всякие революции считал и считаю браком. Я против любого насилия и считаю, что для спасения России нужно провести референдум об ответственности власти перед народом. Только то! Но и при этом против меня трижды возбуждалось уголовное дело, и я дважды осужден. Вот хотя бы по этому моему примеру как можно утверждать, что в России не фашизм?

И хорошо бы, если бы это отрицали только «комментаторы в штатском», которым так писать начальство приказало, но ведь среди них много и тех, кто всего лишь боится каких-то непонятных волнений при смене Путина, волнений, которые могут нарушить их нынешнюю спокойную и сытую жизнь у компьютера. И никакие доводы не помогают — я и отсылаю их к своим старым работам (я о фашизме пишу постоянно), к примеру к статье «Вам нужны люди, хомячки Путина», в которой, казалось бы, подробно объяснил, как выглядит фашизм, а мне в ответ: «Вас бы уже давно расстреляли!»

Лет пять назад встречался за рюмкой чая со старым товарищем, бывшим топ-менеджером, который уже довольно давно по возрасту не у дел и большую часть времени живет за границей, вращаясь там в кругу своих бывших партнеров, как я полагаю, таких же топ-менеджеров. Сам он никогда политикой не интересовался, как я понимаю, и его европейские приятели — тоже. И вот он передал их возмущение Россией, вернее СМИ и политиками России. Я, конечно, разговор в подробностях не перескажу, тем более что я и не думал, что мне это пригодится, поскольку возмущались европейцы, казалось бы, совершенно третьестепенным вопросом. Но, полагаю, смысл передам правильно.

«Зачем вы нам пудрите мозги, что у вас демократия и что вы Европа?! Разве мы отказались бы с вами работать?! Мы работаем со всеми: и с Китаем, хотя там нет никаких выборов в нашем понимании, и с фашистскими хунтами работаем, и с Африкой работаем, хотя там черт знает что. Нам плевать, какая у вас власть, но зачем вы говорите, что у вас европейская демократия?»

Остановлюсь. При всем при том эти европейцы, как говорит товарищ, ни в грош не ставят ни своих собственных политиков, ни прессу, считая их лживыми, подлыми и продажными. И тогда возникает вопрос: а чего они возмущаются нашими мерзавцами только за то, что эти мерзавцы что-то там болтают про демократию? Оно их колышит? А они ведь возмущаются!

«У вас же власть не имеет никакой связи с народом! У вас же выборы фальсифицируются, и дело даже не в том, что об этом сообщают наблюдатели, это же видно без наблюдателей! К примеру, как можно было в демократическом европейском государстве «Роснефти» купить ТНК-ВР?»

Тут я прервусь по-крупному, поскольку в разговоре оказался полным бараном и ничего об этой сделке не слышал. Поэтому после разговора нашел такие ее подробности и предлагаю их вам.

Во-первых, владельцев ТНК-ВР было несколько, но главным, пожалуй, надо считать некоего М. Фридмана, металлурга, никогда не видавшего металлургического завода, неудавшегося кавээнщика, оказавшегося крупным бизнесменом, ставшего владельцем «Альфа-групп». Его биограф заметил интересную особенность Фридмана в начале карьеры финансового гения: «Взлет “Альфы” был столь стремителен, что тут же заговорили об участии в делах “Альфы” преступного капитала, о знакомстве Фридмана со многими криминальными авторитетами. В самом банке клянутся: не были, не знаем, не состояли. Просто решили с самого начала ориентироваться на силовые структуры. Что да, то да. Чутьем отыскивать нужных людей и завязывать дружбу с ними Михаил Маратович умеет». Так что владели ТНК-ВР некие «силовые структуры» России на паях с Фридманом. Далее биограф рассказывает: