И снова Хотценплотц

Бабушка Касперля поджаривала сосиски к обеду. На плите, возле сковородки, стояла большая кастрюля с кислой капустой. Капуста тушилась, сосиски скворчали. Дом наполнился неописуемо аппетитным запахом. По этому запаху можно было легко догадаться, что сегодня четверг.

Обычно по четвергам бабушка готовила сосиски с капустой — любимую еду Касперля и Сеппеля. Будь на то их воля, вся неделя бы состояла из семи, а лучше — из четырнадцати четвергов. Потому по четвергам они были особенно пунктуальными и приходили домой точь-в-точь к обеду.

Тем удивительней было для бабушки, что сегодня друзья запаздывали.

«Где они запропастились? — думала она. — Уже три минуты первого. Не случилось ли чего?»

Бабушка сняла с огня сковородку с кастрюлей. Приоткрыла крышку, чтобы выпустить пар. И её объяло духовитое облако. Стёкла пенсне запотели так, что она ничего не различала.

— Ну не глупость ли это! — рассердилась бабушка. — Если уж надеваешь пенсне, то хоть что-то должна видеть!

Она сняла пенсне, чтобы протереть стёкла кончиком фартука, и услыхала шаги по садовой дорожке. Тяжёлые торопливые шаги, явно не Касперля с Сеппелем. Распахнулась дверь, кто-то вошёл в кухню.

— Ну, ну, господин старший вахмистр, почему так стремительно? — проговорила бабушка. — Можно и постучать!

Без пенсне всё бабушке казалось как в тумане, тем не менее она разглядела, что вторгшийся мужчина в каске и при сабле был одет в голубой мундир с красным воротником и серебристыми пуговицами. Так одевался лишь один человек в их городе — старший полицейский вахмистр Алоиз Димпфельмозер.

— Здесь потрясающе пахнет! — вместо приветствия заметил человек в мундире с красным воротником.

Голос его показался бабушке знакомым, но он не принадлежал господину Димпфельмозеру.

«Кто же это?» — думала она, от неожиданности забыв протереть пенсне и водрузить его на нос.

Человек в мундире тем временем приблизился к плите и обнаружил сковородку с сосисками.

— О! Сосиски с капустой! — восхитился он. — Целых четырнадцать дней я сидел на воде с хлебом. А тут сосиски с капустой. Экая роскошь!

Он обернулся к бабушке и пригрозил ей саблей:

— Я голоден и очень тороплюсь! Дайте мне поскорей сосисок с капустой!

Бабушка возмутилась:

— Позвольте, позвольте, господин старший вахмистр! Вы шутите?

Мужчина грубо отрезал:

— Давайте без приключений! Или вы не поняли, кто перед вами? Наденьте-ка пенсне!

— Да, да, конечно! — Бабушка протёрла стёкла, водрузила пенсне и побледнела.

— Ах ты господи боже мой! Это вы? А я думала, вы в заключении, под замком!

— Насиделся до чёртиков!

— А откуда у вас мундир и сабля? Господин старший вахмистр знает об этом?

Человек в полицейской каске ухмыльнулся:

— Знает, знает, но не отвлекайте меня от сосисок с капустой. Иначе не будь я разбойник Хотценплотц!

Бабушка тайком поглядела на кухонные часы: «Восемь минут первого! Где же Касперль с Сеппелем?»

Пришлось вынимать из посудного шкафа тарелку, класть на неё сосиску с ложкой капусты.

— Одну сосиску! — возмутился разбойник, стукнув кулаком по столу. — У вас не все дома! Я хочу все сосиски и всю капусту! Понятно?

Что оставалось бабушке?

Она положила на тарелку все сосиски и поставила на стол кастрюлю с капустой.

— Так-то лучше! — одобрил разбойник и указал бабушке на место рядом с собой. — Чтобы вы не делали глупостей. Приятного аппетита!

Сидя за столом, бабушка вынужденно наблюдала за тем, как Хотценплотц уплетал, аж за ушами трещало, одну за другой сосиски; их было девять, как всегда по четвергам. А капусту ел прямо из кастрюли. То, что при этом он пачкал скатерть, его не смущало.

— Как же вкусно! — буркнул Хотценплотц, покончив с едой. — Чертовски вкусно, бабушка! А теперь прошу внимания. Сейчас на часах пятнадцать минут первого. Оставайтесь на месте ещё десять минут. Сидите, как мышка. И только через десять минут можете звать на помощь. Ни минутой раньше! Понятно?

Бабушка не шелохнулась.

— Эй вы! — повысил голос Хотценплотц. — Слышите меня? Почему не отвечаете?

Бабушка не издала ни звука.

В тот момент, когда Хотценплотц проглотил последний кусок сосиски, бабушка потеряла сознание — от ярости и страха.

Касперль с Сеппелем были в тот день на рыбалке, увы, неудачной. Друзья ничего не поймали, кроме старой метлы и пустой бутылки из-под уксуса.

Метлу они закинули обратно в воду, а бутылку оставили.

— Пригодится для бутылочной почты, если вдруг понадобится кому-то послать письмо, — решил Касперль.

Как и каждый четверг, друзья торопились к обеду и прибыли бы домой вовремя, если б не удивительное происшествие. Когда они проходили по площади, из пожарного депо возле полицейского участка раздался приглушённый крик.

— Ого! — изумился Касперль. — Видно, Хотценплотцу сегодня плохо. Слышишь, как ругается!

— Он не ругается, — уточнил Сеппель, — а зовёт на помощь. Может, у него разболелись зубы или живот.

После истории с бабушкиной кофемолкой Касперль и слышать не хотел о Хотценплотце.