Искусство стать любимым

В маленьком будуаре, зеленые шелковые обои которого делали его похожим на большую, увитую листвой беседку, напротив очаровательной женщины сидел молодой человек красивой наружности и держал шелковые нитки, которые та наматывала на небольшой валик из слоновой кости.

— Опять запутались, — воскликнула дама, восседавшая в облаке муслина и тонких кружев, и при сем восклицании так от нетерпения топнула ножкой, что обнажилась вышитая золотом домашняя бархатная туфелька и ажурный чулок. — И не глядите, пожалуйста, на меня так влюбленно, Ланской,[1] это все из-за ваших томных глаз, это вы во всем виноваты!

— Помилуйте, да как же мне иначе смотреть-то на вас? — простодушно спросил красавец Ланской. — Я не могу скрыть то, что чувствую к вам, графиня Браниша, я не в силах этого сделать!

— Фи! Вы начинаете надоедать мне своим мечтательным поклонением. Конечно, у наших господ при дворе уж вовсе чувств не осталось, они испытывают только волнение крови, но и слишком много любви тоже утомляет.

— Я вас утомляю, графиня?

— Более того, — живо отреагировала маленькая подвижная женщина, вырывая шелк у него из рук, — вы становитесь просто невыносимым.

— Так почему же тогда вы терпите меня возле себя? — с детской наивностью спросил Ланской.

— Только потому, что у меня слишком доброе сердце, — в порыве самовлюбленности выпалила графиня Браниша, — это сердце чуть ли не ежедневно наносит мне вред, мне уже давно следовало бы распрощаться с вами, но я все еще испытываю сострадание к вам и к вашей восторженности; сейчас, однако, все позади, я более не стану щадить вас и скажу вам всю правду прямо в глаза: я не люблю вас, и что гораздо хуже, я прихожу в отчаяние едва только вы переступаете мой порог, поскольку прекрасно знаю, что вы опять до смерти наскучите мне своими нежностями.

— Стало быть, вы собираетесь расстаться со мной, графиня?

— Да, да, идите себе с богом.

— Вы отсылаете меня, потому что меня не любите?

— Скорее потому, что вы меня слишком любите.

Тогда Ланской с самой невинной очаровательной улыбкой поднялся, неспешно пристегнул шпагу и галантно поднес к губам маленькую ручку прекрасной Браниши. Стоя в тот момент перед ней, он представлялся красивым мужчиной, какого только могла бы вообразить фантазия большого художника, великолепным образцом цветущей молодости и непринужденного благородства.

— Сударыня, я благодарен вам за искусство, которому вы меня обучили, — сказал он.

— Какое такое искусство?

— Искусство стать любимым, — с легким грациозным поклоном промолвил в ответ Ланской.

— Как это? — недоуменно воскликнула графиня Браниша. — Что за загадки вы мне тут загадываете?

— Только что вы преподали мне урок, значение которого для меня трудно переоценить.

— Свою отставку с любовной службы мне вы рассматриваете…

— Как исключительно полезное наставление, — на полуслове прервал графиню Ланской.

— Которое, похоже, вас нисколько не огорчает, — проговорила прелестная женщина, с досады разрывая носовой платок.

— Напротив, оно приводит меня в восхищение.

— Вы лжете.

— Я говорю сущую правду, сударыня, — с нарастающей веселостью продолжал Ланской, — ибо я со всей страстью и увлеченностью люблю…

— Ах! Да знаю я, знаю…

— Нет, нет, не торопитесь, вы не знаете, — перебил ее Ланской, — я люблю одну даму, обладание которой сделало бы меня богом, а утрата ее — несчастнейшим из людей. Чтобы не совершить какого-нибудь faux pas[2] в отношении означенной дамы, я решил пойти на сближение с ней лишь тогда, когда буду абсолютно уверен, что не только завоюю ее, но и смогу удержать, когда я, следовательно, почувствую себя уже не учеником, а мастером в искусстве становиться любимым. Таким образом, графиня, я три года исправно отходил в вашу школу и, как мне представляется, закончил ее на отлично. Я был мечтательным, нежным, преданным, исполненным обожания и в итоге имею перед собой вас: изнывающую от скуки. Следовательно перед дамой, которую я люблю, мне нужно предстать сухим, холодным, отвергающим, исполненным равнодушия, и тогда я завоюю ее. Я благодарен вам за эту теорию, и после сделанного мной объяснения вы, вероятно, поймете, почему я считаю себя вашим неоплатным должником.

— Какая мерзость! — воскликнула графиня. — Так значит, вы меня не любили?

— Откровенность за откровенность: не любил!

— Ах, вы чудовище, Ланской!

— Я всего лишь ваш прилежный ученик, мадам.

— А эта другая, которую вы любите, — выдержав паузу, промолвила графиня Браниша, — она красива?

— Весь свет утверждает это.

— Красивее меня?

— Ее называют совершенством среди вашего пола.