Искушение. Мой непокорный пленник

Ардия. 95 год эпохи Процветания

29 дней до визита Эйстерии

Впервые мне было неловко в присутствии раба. Обычно они вызывали спокойные доброжелательные чувства, иногда жалость, иногда презрение. Но этот раб был необычным. Он не хамил, не пытался запугать или разжалобить. Стоял спокойно, с едва уловимой вежливой улыбкой. При этом от него волнами исходила уверенность. Казалось, что на нем нет тяжелых проржавевших оков на лодыжках, запястьях и шее. Будто не его оставили в Доме Покорности для воспитания.

Он был выше меня на голову, с чуть вьющимися темными волосами. Лет тридцати или чуть старше. Впалые щеки, проросшая щетина, широкие густые брови и очень внимательные карие глаза с длинными темными ресницами, которым позавидовала бы любая красотка из нашей Савении.

Руки сильные, испещренные шрамами. Голый торс измазан сажей и грязью — его даже не удосужились привести в порядок перед продажей. Видимо, не рассчитывали, что на раба польстится кто-то из знати. Из одежды — выцветшая туника, висевшая на одном плече и доходившая до коленей, такая же неопрятная и помятая, как и сам мужчина.

Раб стоял передо мной босиком, руки его были опущены, живот впал от недоедания, но смотрел мужчина так, будто мы с ним были одного статуса. Точно он прибыл на аристократический прием и ждал, когда растерянная хозяйка вспомнит о гостеприимстве и предложит сесть.

А я и впрямь растерялась. Сначала из колеи выбила клиентка, а теперь и ее заказ. Мужчин с такой брутальной внешностью ко мне приводили крайне редко. Обычно на воспитание отправляли стройных юношей лет двадцати.

— Пойдем, покажу дом, — я попыталась отогнать невесть откуда взявшуюся нерешительность.

— Буду Вам весьма благодарен, — ответил раб с вежливой улыбкой.

— Это вестибюль, здесь я принимаю посетителей, — окинула рукой просторную комнату с помпезными колоннами и статуями. Напротив входной двери притаились удобные кресла и диванчики, в которых могли отдыхать гости в ожидании моего появления.

Дом принадлежал моей родственнице, но в ее отсутствие я могла считаться его хозяйкой.

Ожидала блеска в глазах, при виде столь богатого убранства. Или, наоборот, робости, какая бывает, когда бедняк попадает в роскошную обстановку. Но мужчина лишь вежливо кивнул.

— Дальше выход во внутренний сад, но до него мы доберемся позже. Пойдем налево — там гостиная.

Провела мужчину в просторный и уютный зал с широким камином, возле которого стояли диванчики, обитые алой тканью. Днем я принимала здесь клиентов, а по вечерам грелась у камина с бокалом вина. Точнее, я так делала раньше, пока дров было в достаточном количестве.

Показывая комнату, я мысленно отмечая в себе противоречивые эмоции. Мне было и робко в присутствии незнакомца, словно передо мной не раб, а представитель аристократического сословия. И в тоже время, наконец-то у меня появились деньги! Хотя клиентка не самая приятная, но для меня ее заказ был спасением от краха.

Вчера я думала, что жизнь окончена. Последние даларии были потрачены на мешочек овощей и муку, составлявшие мой рацион уже которую неделю, и морально я готовилась к длительной голодовке.

Забавно, конечно, жить в столь роскошном доме и питаться овощными похлебками. Есть в этом что-то ироничное. Но на самом деле мне было совсем не до веселья.

За последние полгода я распродала все личные вещи, которые имели хоть какую-то ценность. Торговать предметами, которые принадлежали моей тете, не позволяли ни совесть, ни закон. Даже если бы я решилась на такое, за продажу чужого имущества полагалась тюрьма.

Тетя никогда не жалела денег на индивидуальные заказы. И дом под нее разрабатывали, и мебель местные умельцы создавали исходя из ее вкусов. Про статуи и картины даже не говорю. Посуда и та была уникальной. Любой торговец быстро бы вычислил настоящего владельца и направил за мной городскую стражу.

Я не могла бросить дом в отсутствии родственницы, работа не приносила денег, а найти для себя новое ремесло — не удавалось. Как выживать — непонятно.

И тут, словно посланник божий, заказ от госпожи Эйстерии по тройному тарифу. Отец всемогущий! Вы бы видели, каких трудов мне стоило сдержаться и не броситься к клиентке на шею с воплями: «Спасительница!» У меня чуть сердце из груди не выскочило от радости.

Но пришлось делать вид, что ничего необычного не происходит, и что у меня полно работы. Но раз очень нужно, то так и быть, я соглашусь взяться и за вашего раба, уважаемая госпожа Эйстерия.

На что только не пойдешь, лишь бы никто из клиентов не понял, в каком бедственном положении я нахожусь. Знать ни за что не станет обращаться к нищенке, и тогда меня ждет окончательное разорение. Так что, держусь как могу, пытаясь создавать иллюзию благополучия.