Искупление (ЛП)

Искупление — это не акт служения другому, это ступенька на нашем пути, где мы становимся самыми лучшими версиями самих себя.

Это для тебя, в каком бы путешествии вы ни были.

Я как мотылек на пламя, и я не боюсь обжечься.

РЕН ДИТРИХСОН

РЕН

Мои черные кожаные ботинки шлепают по лужам, когда я бреду по тротуару, а впереди маячит пункт моего назначения. Нервы пробегают по моему телу, отдаваясь в позвоночнике, хотя уверенность покидает меня с каждым покачиванием бедер. С большой паркой, которая на мне, это сомнительно, но, черт возьми, я знаю, что она там есть.

Мне нужна каждая капля уверенности, которую я могу проявить после посетителей, которые были у меня несколько ночей назад. Мне следовало ожидать быстрого изменения того, чего они от меня хотели, но я все еще была удивлена сообщением, которое получила ранее.

Сообщение, из-за которого я тащусь по городу чуть позже десяти вечера.

Кажется, прошла целая жизнь с тех пор, как я была в Нью-Йорке, и еще больше времени с тех пор, как я в последний раз была в Ричмонде, штат Вирджиния. И между ними Большое Яблоко, несомненно, кажется наиболее безопасным.

Не теплее и уж точно не суше, но я здесь.

Слава богу, в аэропорту продают зонтики.

Яркого неонового света, льющегося с противоположной стороны дороги, достаточно, чтобы привлечь мое внимание. Несмотря на небрежный внешний вид, внутри все роскошно. Повсюду глянцевая деревянная отделка, как минимум, элитный алкоголь и еще более высокий уровень клиентуры. Все ради любви и желания секс-шоу.

Я никогда не заходила внутрь, но мои исследования показали мне все, что мне нужно было знать; это место буквально утопает в деньгах.

Я предпочитаю бурлеск аристократическому секс-клубу, но находиться здесь — не мой выбор. Не я выбирала место. Я здесь, чтобы служить определенной цели, и это то, что я буду делать, но красивый вид ценится.

Когда я опускаю зонт, капли дождя падают на мои недавно обесцвеченные локоны. Быстро встряхнувшись, я вхожу в открытую дверь.

Плюшевые темно-синие ковры смягчают топот моих ботинок. В своем черном костюме и белой рубашке, дополненной галстуком-бабочкой, швейцар выглядит как утонченный метрдотель в высококлассном ресторане с шестимесячным листом ожидания. Его, кажется, не смущает тот факт, что я обошла очередь людей, отчаянно желающих попасть внутрь; вместо этого он приветствует меня понимающей улыбкой, дразнящей его губы.

— Добрый вечер, мисс. Чем могу быть полезен? — спрашивает он, переплетая пальцы за спиной. Я не упускаю из виду, как расширяются его карие глаза или как морщится от любопытства его лоб, когда я снимаю пальто.

— Я здесь, чтобы кое с кем встретиться. Должно быть подтверждено бронирование на имя Стил… или Физерстоун, — добавляю я, в моем сознании играет неуверенность, поскольку я едва не задыхаюсь от одного слова, вокруг которого так долго вращалась вся моя семья. Физерстоун. Обманчиво коррумпированная школа для обманчиво коррумпированных преступников, которая просто так оказалась моим домом во время моего пребывания в Ричмонде.

Мой разум пытается вернуть меня в ту роковую ночь почти шесть месяцев назад, но я впиваюсь зубами в щеку, заставляя себя оставаться в настоящем.

Швейцар листает табличку, прикрепленную к подиуму рядом с ним. Мгновение спустя он делает паузу, возвращая свой взгляд к моему. — У меня есть бронь на "Физерстоун", мисс. Не хотите ли сдать свое пальто, прежде чем войти?

Кивнув, я отдаю ему свой зонтик, прежде чем снять пальто, предоставляя ему возможность полностью рассмотреть мой откровенный наряд под ним.

Швейцар не произносит ни слова при виде моей скудно одетой фигуры, вероятно, все равно повидал на сцене больше, чем я показываю. Черная шелковая юбка, едва прикрывающая мою задницу, под ней крохотный кусочек материи для трусиков в паре с укороченным топом на бретельках, напоминающим бикини. Из-за обнаженной кожи по моей коже бегут мурашки, холодный воздух дает знать о своем присутствии. С добавлением черных ботинок на каблуках я определенно буду вписываться в обстановку нижнего этажа, и это то, что сейчас важно.

Облизывая губы, я поднимаю глаза на швейцара, который все это время не сводит с меня глаз. Он вручает мне билет, прежде чем показать дорогу, и я облегченно вздыхаю, готовясь к тому, что последует дальше. Черные двойные двери, ведущие внутрь, открываются, за ними вниз тянется лестница, и я не спеша следую за ним, используя момент затишья, чтобы успокоить нервы.

Звукоизоляция приглушает музыку, доносящуюся с другой стороны дверей у подножия лестницы, и швейцар улыбается мне, прежде чем открыть их.

На меня обрушиваются звуки знойной танцевальной музыки и приглушенное освещение, но не слишком темное, чтобы не ослеплять, и я позволяю себе слегка улыбнуться. Настройка такова… Идеальна.