Исчезновение Аткинсонов

Уже несколько месяцев я не видел моего друга Шерлока Холмса: напряженно работая каждый в своей сфере деятельности, мы не находили времени для визитов вежливости и прочих светских условностей. Зайдя к нему в тот вечер, я лишь по случайности застал его дома.

— Ватсон! — воскликнул Холмс, когда миссис Хадсон провела меня в комнату. — Садитесь, друг мой. Надеюсь, вы не слишком тяжело переносите нынешние холода?

Я согрел руки у огня и расположился в предложенном кресле, а затем отпустил несколько замечаний насчет того, что в последние годы зимы стали суровее. Мой друг ударился в пространные рассуждения о метеорологии, климатологии и прочем в том же духе.

Налив себе бренди, я приготовился с приятностью скоротать вечер.

Между тем мой друг приводил все новые и новые примеры неприветливого климата, с каким ему доводилось сталкиваться во время своих путешествий. Я удвоил внимание: при всей нашей дружбе достойно сожаления, что Холмс редко считает нужным посвящать меня в детали происшествий, случавшихся с ним в ходе его странствий по Востоку и относящихся к периоду, который в записках о выдающейся карьере моего друга я назвал Великой Паузой.

В тот вечер он рассказывал о них весьма туманно, однако вдруг по какому-то случаю заметил:

— Конечно, мне довелось и самому столкнуться с муссоном. Это было, когда я отправился из Тибета южнее, на Цейлон, чтобы вновь встретиться со старым приятелем…

Я наклонился вперед, тотчас ухватившись за слово «вновь».

— Вы хотите сказать, Холмс, что посещали остров и до девяносто четвертого?

Осознав свою оплошность, мой друг с наигранным безразличием отмахнулся:

— Так, одно пустяковое дельце в городе Тринкомали в восемьдесят восьмом…

— Вы там вели самое настоящее расследование? — произнес я умоляюще. — Но почему вы никогда об этом не упоминали?

— Незначительное дело, Ватсон, к тому же совершенно неинтересное. И потом, я поклялся Королевской цейлонской чайной компании соблюдать полнейшую тайну. Ну так вот, что касается природы муссонных дождей…

И мой друг быстро перешел от тринкомалийского дела к азиатским тропическим ливням.

Ближе к полуночи я откланялся и в ближайшие несколько недель, занимаясь своими обычными делами, едва ли вспоминал об этом вечернем разговоре.

Я почти забыл об этой истории, когда месяц спустя зашел к моему другу и снова застал его дома. Он провел меня к камину и уговорил пропустить рюмочку бренди.

Спустя некоторое время он небрежно махнул рукой в сторону распечатанного письма, лежащего на столе возле его кресла.

— Помните, когда вы навещали меня в прошлый раз, я упоминал о небольшом деле в цейлонском Тринкомали и о том, что Королевская чайная компания запретила мне разглашать подробности?

Заинтригованный, я выпрямился в кресле:

— Конечно помню. И что же?

— Похоже, запрет больше не действует, Ватсон, — непринужденно сообщил Холмс. — Три недели назад я получил послание от моего тамошнего друга. Он пишет, что у компании настали трудные времена и она обанкротилась. Так что больше ничто не препятствует мне поведать вам эту историю.

Он принялся набивать трубку табаком, который хранил в потрепанной туфле: он всегда держал ее в укромном уголке рядом с креслом. Вскоре нас окутал едкий сизый дым; я отхлебнул бренди и весь обратился в слух, как происходило уже не раз, когда я представлял собой аудиторию, на которой мой друг упражнялся в ораторском искусстве.

— Помните необыкновенное дело «Глории Скотт», когда моя помощь потребовалась Виктору Тревору, моему университетскому приятелю?

— Безусловно, помню, — отозвался я. Это дело принадлежит к числу тех, которые я записал во время долгой заграничной отлучки Холмса.

— На много лет я потерял всякую связь с Тревором, однако в конце концов узнал через нашего общего друга, что он отправился на Цейлон в надежде устроиться там управляющим чайной плантацией или кем-то в этом роде. Но больше я о нем ничего не слышал… Ничего — до восемьдесят восьмого года, когда я получил от своего давнего друга письмо, составленное в таких выражениях, что мне стало ясно: ему требуется мое содействие. Он почти молил, чтобы я приехал на этот далекий остров, и даже приложил билеты на пароход Ост-Индской компании, туда и обратно. Более того, он пообещал оплатить все расходы, связанные с моим пребыванием на острове. Далее он вкратце обрисовывал дело, которое уже целых три месяца озадачивало и моего друга, и его нанимателей — Цейлонскую чайную компанию.

Я счел детали этой истории достаточно интригующими, а мольбы моего друга — достаточно убедительными, чтобы совершить плавание в эти тропические широты. В то время, Ватсон, меня не особенно отягощали какие-либо иные заботы. И вот вскоре после вашей женитьбы я привел дела в порядок, собрал вещи и отплыл к далеким берегам на «Царице Востока». В пути я всецело погрузился в изучение подробностей, которые Тревор поведал мне в своей несколько торопливой депеше.