Ирод

Ирод (Ордос), царь Иудеи, родился в 73 году до нашей эры и умер в 4 году до нашей эры.

Настоящая повесть не является строго документальной, но представляет собой свободное беллетристическое изложение отдельных деяний Ирода.

Имена некоторых героев изменены. Введены вымышленные персонажи. Диалоги есть плод авторского воображения.

Автор надеется привлечь внимание читателя к яркой исторической фигуре древнего царя.

Дан Берг

Земля, которую проходили мы, чтобы обозреть ее,

это земля, поедающая живущих на ней.

“Числа, 13, 32”

Перевод Давида Иосифона.

1

Иерусалим хоронил своего великого и постылого царя. Умер ненавистный Ирод. Казалось бы, в этот час пристало яркому солнцу слать лучи новой надежды народу иудейскому. Но нет, небеса то ли скупились на добрые знамения, то ли знали что-то худое наперед. Сухой неприветливый ветер гнал рваные облака, лишь по временам, будто случайно, открывавшие дневное светило.

Накануне государственный казначей, Птолемей его имя, зачитал завещание покойного венценосца. Наследником престола Иудеи, вассальной провинции Римской империи, Ирод назвал одного из своих сыновей. Настал час междуцарствия, ибо по закону назначение нового монарха может вступить в силу лишь после утверждения императором и римским сенатом.

Царь не был скупым при жизни и по смерти проявил изрядную щедрость. Тысячу талантов он отписал императору Рима. Не обделил своих жен, детей и вольноотпущенников – на всех пришлось пятьсот талантов. Одарил придворных, армейских командиров, простых солдат. Отменно наградил родную сестру Шуламит. И много еще всяческой благости источало завещание монарха, который при жизни страстно желал благодарной людской памяти по себе.

Престолонаследника не остановили затраты на пышные похороны. Усопший покоился на украшенной драгоценными камнями и отделанной серебром погребальной колеснице. Пестревшее узорами покрывало алого сукна оборачивало безжизненное тело. Мертвое бледно-желтое лицо озаряла алмазная диадема. За головою на маленьком постаменте помещалась золотая корона. Окостеневшая кисть правой руки сжимала царский скипетр.

На другой колеснице, на подушечках черного и пурпурного бархата, были выставлены для обозрения бесчисленные украшения монарха, дабы восторгались и завидовали ценители подлинной красоты.

Ирод по праву слыл знатоком прекрасного. Первейшим архитекторам Рима он щедро платил за постройку изумительных царских дворцов. Стены хором внутри и снаружи выкладывались тончайшего колорита камнями, привозимыми из лучших каменоломен империи. Мастерски разбитые сады оттеняли великолепие чудных сооружений.

Здесь уместно упомянуть еще одно обстоятельство из того же ряда: царь брал в жены (число коих на протяжении жизни его достигло десяти) юных девиц исключительно за красу и пригожесть, смело игнорируя политические и прочие резоны, хотя на иных аренах своей деятельности Ирод отнюдь не игнорировал всякого рода деловую выгоду.

Далее в цепи похоронного шествия следовали отряды стражников – галлы и германцы. Все один к одному, рослые и мощные бойцы в военных доспехах, отборные ратники приданных армии Ирода императорских легионов. За ними шло остальное войско, возглавляемое полководцами и командирами. Вольноотпущенники и рабы замыкали процессию. Увы, только тщеславие живых потешит траурная роскошь, но ее не оценит мертвый.

Скорбная вереница не спеша двигалась к месту захоронения. Погребальную колесницу окружали здравствующие члены царского семейства – удачники, не заподозренные Иродом в заговорах против него и поэтому не казненные, а также те, кого царь не успел лишить жизни или просто пощадил.

На глазах семейных и чужих не блестели слезы. За каменностью лиц прятались облегчение, радость, страх худшего будущего – только не горе и не печаль. А ведь Ирод страстно хотел, чтобы люди плакали на его похоронах!

2

Не вполне благородное происхождение Ирода всегда вызывало порицание и даже насмешку вероучителей. Отсутствие глубоких иудейских корней доставляло умершему немало бед и обид при жизни. Преемник монарха унаследовал от своего царственного предшественника его неродовитость, а с ней и неуверенность в противостоянии с кормчими веры. Посему, желая во что бы то ни стало строго следовать древнему ритуалу, он сразу после похорон направился сам и повел за собою родню и приближенных во дворец для исполнения незыблемого иудейского обряда шивы – семи дней траура по покойнику.

Разувшись, скорбящие уселись на полу и долго безмолвствовали. Дворцовые слуги обходили сидящих и тихим шепотом предлагали воду и хлеб. Почти никто не решался принять суровое угощение. Наконец, люди утомились молчанием, стали пересаживаться, собираться в кружки и тихо переговариваться меж собою, вспоминая покойного и деяния его.